Эдуард Шим – Лесные сказки (страница 21)
— Спросила.
— Чего они делают?
— Да они играют, бабуся! Играют!
Что это ночью светится?
Два маленьких лесных мышонка заблудились однажды. Играли, бегали, друг за дружкой гонялись, потом глянь — место вокруг незнакомое. Чужой страшный лес!
А уже вечер наступил.
Красное солнышко за темные деревья закатилось.
Вот-вот глухая ночь настанет в лесу…
Скачут мышата с кочки на кочку, от страха попискивают, ищут дорогу домой. Хорошо бы Мышь-маму позвать, да боязно!
Уже и земли под лапками почти не видать. Черная трава над головою качается, шелестит. Черные кусты черники листьями шуршат. Черные пни вырастают на пути, как огромные башни. А совсем высоко, в поднебесной вышине, черные деревья на зеленом небе качаются, от ветра шумят… Страхи-то какие, мамоньки!
И вдруг что-то засветилось впереди. Голубым светом, которого никогда мышата не видели…
Что это светится?
Пошли мышата тихонько-тихонько, глазенки таращат, мокрыми носишками воздух нюхают.
Ближе голубой свет.
Совсем близко.
Видят: это старый пень, гнилой да склизлый, сам собою в темноте светится.
— Ты видал, чтобы пни светились? — спрашивает один Мышонок.
Второй от удивления на задние лапки сел.
— Нет, — говорит, — не видал… Вон, оказывается, чего в лесу-то бывает!
Обнюхали мышата удивительный пень, обсмотрели, даже на зуб попробовали.
Потом дальше побежали.
А в лесу еще темней сделалось. Уже высоких деревьев не видать и зеленого неба не видать, а кусты над головой еле-еле угадываются.
На полянку выскочили мышата. Да так и присели на растопыренные лапы.
По всей полянке голубые огоньки мерцают. Видимо-невидимо! И двигаются эти огоньки, с места на место перескакивают, кружатся…
— Мамоньки! — первый Мышонок говорит. — Это что же: гнилые пни плясать да кружиться начали?!
— Это небось маленькие такие гнилушки… — второй Мышонок говорит. А сам от страха заикается.
Чуть не на пузиках поползли мышата, тихо-тихо ползут, не дышат.
Ближе вертлявые огоньки.
Совсем близко.
Видят мышата: на кустах и в траве черненькие жуки ползают и брюшко у каждого жука голубым пятнышком светится. Вот оно что!..
— Чего их бояться! — первый Мышонок говорит.
И одного светляка съел.
— Конечно, — второй Мышонок поддакивает. — Букашки, больше ничего!
И двух светляков съел.
Поглядели еще мышата на удивительную полянку, повернулись, дальше побежали.
А в лесу-то совершенная тьма настала. Ни деревьев больше не видать, ни кустов, ни черники с брусникой. Только нюхом и можно дорогу отыскать.
Вдруг высоко над головами мышат новые огни засветились. Желтые. Два круглых одинаковых желтых огня.
Мерцают, медленно поворачиваются.
На мышат уставились.
— Небось тоже букашки! — первый Мышонок говорит.
— Ага, — поддакивает второй. — Я бы их съел, кабы не так высоко забрались!
А желтые огни с места снялись и бесшумно поплыли вниз, прямо на мышат.
Хорошо, что Мышь-мама, которая детей своих разыскивала, успела вовремя подбежать. Одного Мышонка в кротовую норку толкнула, второго под еловый корень подпихнула. Сама — прыг! — и за пнем спряталась.
Желтые огни низко проплыли, ветерком опахнули. Исчезли.
— Мам, это что было такое? — первый Мышонок спрашивает.
— Это чего светилось? — переспрашивает второй.
А Мышь-мама из-за пня вылезла, отдышалась и отвечает:
— Сейчас я вам такую трепку задам! Такую таску! Будете у меня по ночам разгуливать!
— Да что же это светилось-то?
— Это глазища совиные! Это про вас, бестолковых и глупых, летает мышиная смерть!
Как Воробей теплый угол искал
Жил да был на свете Воробей.
Не городской воробей деревенский. Городские — те скучно привыкли одеваться, серенько. А этот расписной красавец: шапка на нем коричневая, на щеках черные наушники, и по каждому крылу две белые полоски пущены.
Летом хорошо жилось Воробью. И вольготно, и сытно. А пришла осень, и совсем худым стало житье.
Льют дожди холодные, ветер-сиверко задувает, а еды так и вовсе не сыскать. Весь хлеб колхозники в амбары свезли, домашнюю птицу в сараи заперли — нигде зернышка не украдешь. Загоревал Воробей, да нечего делать. Ты птица сорная, бесполезная, никто тебя задарма голубить не станет. Сам живи.
Вот и надумал деревенский Воробей лететь куда глаза глядят.
«Хоть земля, — думает, — и круглая, но должен же найтись на ней теплый угол… Авось найду!»
И полетел.
Долго ли, коротко летел — притомился. Воробьиные крылышки куцые, такие за море не унесут. Мах, мах — да и впопыхах.
Запыхался Воробей и сел на лесной опушке.
Видит — растут кругом частые кустики, болотные кочки торчат, и ходят между кочек белые птицы с черными хвостами.
— Здоро́во! — сказал Воробей. — Вы чьи таковы?
— Мы белые куропатки, — отвечают птицы. — А ты кто?
— Я, ребята, Воробей. Из деревни. Лечу теплый угол для житья искать.
— Зачем тебе лететь? — удивились куропатки. — Оставайся с нами.