Эдуард Шим – Лесные сказки (страница 16)

И Гусиный Лук добавил, что, если бы Метличка увидела это длинное, это неторопливое лето, она бы поняла, где надо жить. Но, увы, он, Гусиный Лук, не может перебраться в долину. Он может только пожелать Метличке счастливого пути…

И Метличка полетела дальше. Она видела, что все зеленее и гуще делается на склонах трава; она замечала, что перестают петь птицы — теперь они сидели в гнездах, выводили птенцов. И все теплей, все жарче становилось; Метличку разморило от горячего воздуха, она чуть шевелила крылышками.

Опустилась она в лугах, в перепутанную душистую траву. Дрожало над лугами знойное марево, звон стоял в траве. Может быть, это звенели пчелы, может быть — синие колокольчики Горечавки, а может быть — сам воздух звенел…

— Как я вам всем завидую… — разморенно проговорила Метличка. — Действительно, вашему лету конца не видать. И какое же счастье — любоваться бесконечным летом!

— А мы давно мечтаем об осени! — сказала Горечавка, качнув синими колокольчиками.

— Разве осень лучше?

— Не в этом дело. Все лето мы заботимся о семенах — чтобы их побольше завязалось, чтобы они все уцелели, чтобы не вышло пустышек. И мы не перестанем беспокоиться до тех пор, пока наши дети не расселятся по всему лугу, не найдут подходящие местечки для житья. А это будет лишь осенью… Я ужасно завидую тем, кто живет на сухом холме. Видите, там уже деревья желтеют? Осень туда приходит раным-ранешенько! Вы просто не представляете, что за покой, что за счастье наступает осенью!

Не хотелось Метличке улетать с летних лугов. Да и сил у нее оставалось мало. Но тут вновь подул ветер. Теперь он потянул в обратную сторону — от горы к долинам и лесам, — и Метличка не стала прятаться в траве. Мягко подхватил ее широкий теплый ветер, пахнувший травами, — и вот уже позади остались луга, и река скользнула внизу, и бурые выгоревшие холмы очутились рядом.

Да, они тоже были прекрасны. Они пестрели своими красками — особенными: каждый листок желтеющего дерева не был похож на соседний. И краски были спокойные, мягкие, усталые. И тишина была на этих осенних холмах.

— Да, — утомленно и почти без зависти прошептала Метличка. — Здесь даже мечтать не захочется… Какая у вас благодать!

— Благодать у нас будет зимой! — сказал лысенький, сморщенный Одуванчик.

— Зимой?!

— Разумеется! Наступит зима, укроет снегами землю. И наши разлетевшиеся семена укроет… И мы будем уверены, что они уцелеют до будущей весны…

«Как странно! — подумала Метличка. — Я видела зиму, весну, лето и осень. Они красивы, они восхитительны! Я бы осталась жить, если бы смогла, в любом времени года… Но все, с кем я говорила, этого не хотят. Зимой ждут не дождутся весны. Весной мечтают о лете. Летом торопят осень. А осенью опять ждут не дождутся снега… Очень странно. Неужели так ведут себя и травы, и деревья, и птицы, и звери?»

И Метличка вспомнила всех, с кем говорила, и вдруг поняла, отчего зимою можно торопить весну, а осенью — зиму. Ей сделалось тоскливо, горько и страшно. Так страшно, как не было за весь длинный день, за всю ее короткую жизнь.

Она поднялась над холмом и полетела, полетела из последних сил — туда, к лесу, к поляне, к далекому озеру, где кружились ее сестры — метлички.

И если бы сейчас ветер дул навстречу, она полетела бы против ветра — все равно полетела бы на своих изломанных, истрепанных, измятых крылышках. А если бы крылышки перестали двигаться, она поползла бы по земле.

Она уже не думала о том, какая у нее коротенькая жизнь. Теперь она хотела даже, чтобы день кончался скорее, чтобы скорее наступал вечер и солнце скорее зашло.

Потому что вечером она должна опуститься под воду и отложить яички, из которых на будущий год выйдут на свет молоденькие нежнокрылые поденки. Ее дети. Надо было скорей это сделать. И рядом с этим ее собственная жизнь уже не значила ничего.

Опять, как поутру, качался и переворачивался лес, переворачивалось небо, облака оказывались то наверху, то внизу.

А Метличка упорно махала крылышками и умоляла ветер, чтобы он дул сильнее, и торопилась, торопилась…

Хотя уже ясно было, что до родного своего озера ей не долететь.

III

Она запуталась в ветвях того самого Дуба, на который попала утром.

Отчаянно барахталась она в плещущих листьях, и плакала, и просила ветер, чтобы он помог ей. И опять старый Дуб различил в лесном шуме ее слабенький голос.

— Значит, ты вернулась все-таки, белая бабочка? — спросил он.

— Вернулась! Но я не успею на свое озеро!

— Ты видела зиму, весну, осень и лето?

— Видела! Но я не успею на свое озеро!

— Тебе понравились зима, весна, лето и осень?

— Понравились! Но я не успею на свое озеро!

— Значит, ты не жалеешь, что полетела так далеко?

— Жалею! — закричала Метличка. — Жалею! Потому что теперь я не попаду на свое озеро!

— А зачем тебе надо попасть на свое озеро? — спросил старый Дуб неторопливо.

— Как вы не понимаете?! Я же беспокоюсь о детях!.. Я теперь знаю, для чего нужна и ваша длинная жизнь, и моя коротенькая! Все деревья, и все птицы, и все звери, и все цветы, и все травы, и все живое на свете не о себе думает, а о детях! Разве не так?

— Правильно, — согласился Дуб.

— А я не успею на свое озеро! И мои дети не вылетят на будущий год из-под воды! Ах, зачем, зачем я послушалась вас и согласилась лететь!..

— Смешная бабочка… — подумав, медленно прошумел Дуб. — Ты успела повидать кой-чего. Но я-то знаю больше… Зачем тебе возвращаться на прежнее место?

— А как же иначе?!

— Я, старый Дуб, радуюсь, когда сойки разносят мои желуди по всему лесу. И другие деревья радуются, рассылая по ветру семена…

— Но я должна!..

— Дослушай меня. Молодые птенцы не возвращаются в прежнее гнездо. И молодые звери покидают прежнюю нору… И вы, поденки, тоже разлетаетесь по свету. Иначе вы жили бы только в одном-единственном озере. А этого, к счастью, нет. Все живое заботится о детях, а дети уходят из дому. И расселяются по всей земле.

— Но что же мне делать? Мне?

— Посмотри: рядом есть другое озеро. Совсем рядом. Почему твоим детям не вырасти здесь, на привольных и новых местах? Смелее, смелее опускайся вниз, белая бабочка! У тебя еще хватит времени!

Метличка посмотрела, куда показывал Дуб, и впрямь — невдалеке, за березняком, увидела новое озеро. Светлое, чисто-голубое озеро с песчаными берегами, с зарослями камышей, с кустами ивняка, наклонившимися над водой.

Просто удивительно, что Метличка не заметила его утром!

Может быть, ей показалось, что новое озеро красивее прежнего. А может, так оно и было.

IV

Она боялась только, что окажется одна на этом озере и на будущий год для ее детей не найдется товарищей и подружек. Но когда ветер немножко утих, над водой стали появляться метлички. Одна за другой вылетали они из-за кустов, из-за деревьев, и сразу сбивались в стайку, и кружились, кружились над прозрачными волнами, как необыкновенная теплая метель.

Метличка неожиданно почувствовала, что у нее прибавилось сил. Она тоже могла летать над водой и могла кружиться в общем хороводе! И она полетела к подругам. У многих метличек тоже были измяты и поломаны крылышки. Наверно, новые подруги тоже успели попутешествовать… Непременно надо их расспросить — вдруг они видели то, чего не увидела сегодня Метличка?

…Медленно-медленно скатывалось к лесу краснеющее солнце.

Длинный-длинный догорал день.

А над водой все кружился невесомый хоровод, все завивалась теплая метель.

— Метлички играют! — говорили люди и останавливались, чтобы посмотреть на такое чудо.

Что это такое?

Посреди лесного озерца расцвела желтая кувшинка. Высунулся из воды стебелек, будто палочка, и на нем распустился большой круглый цветок.

Издалека его видно — золотой шарик на голубой воде.

Пробега́л по берегу молоденький Ежик. Увидел кувшинку, остановился, понять не может — что это такое? Глаза у Ежика не больно зоркие, а поближе не подойдешь.

Зашуршала трава, выскочил на берег молоденький Лисенок и тоже цветок увидел. Удивился — что это такое?

Спрашивает у Ежика:

— Что там, желтенькое?

Ежик на всякий случай колючки на себя надвинул, отвечает:

— Я думаю, это бабочка.

— А почему ты так думаешь?

— Я видел бабочек. Они желтенькие бывают, и с крылышками. Крылышки невкусные.