Эдуард Шауров – Голос крови. Антология (страница 23)
Много с тех пор сменилось врачей, и всех я вспоминаю с благодарностью. Последний же, Иван Никифорович, и вовсе милейший человек. Он позволяет мне пользоваться библиотекой и даже иногда посылать статейки в журналы. Мне нравится беседовать с ним, но даже он не знает, какие события заставили меня стать его пациентом…
Капитолина Лапина
Золотая луна, серебряное солнце
Спертый воздух подземелья был тяжелым и вязким, но Пелею это нисколько не волновало. Технически она была мертва уже несколько десятилетий, так что дыхание не входило в список ее привычек. Сплошная каменная стена без окон (только люк в потолке, откуда ей изредка скидывали крыс для поддержания функций безжизненного организма) и прочие тяготы заточения должны были полностью уничтожить ее волю и заставить говорить.
Ноги Пелеи, тонкие, с выделяющимися костяшками коленок под иссушенной кожей, закованные в чугунные кольца, не давали возможности пошевелиться. Руки обессилено покоились на коленях; плененной женщиной владело чувство глубокой апатии. Истощение пришло к ней очень быстро, так как даже самый сильный вампир не может существовать без человеческой крови, которая используется для магического поддержания «жизни» в мертвых телах.
Громыхнула тяжелая крышка открываемого люка и в камеру проник мягкий свет от факела, казавшийся нестерпимо ярким для болезненных, высушенных глаз. Женщина зажмурилась и услышала, как с жалобным писком на пол свалилась ее сегодняшняя еда.
— Будьте прокляты, тронарцы! — с трудом шептали ее потрескавшиеся губы.
— Прокляты, во имя Золотой Луны…
* * *
Свеча ласково отбрасывала тусклые блики на старинную карту, расстеленную на бревенчатом поду. Стояла глубокая ночь, поэтому Лотин не боялась, что кто-то может ей помешать. Читать девочка выучилась недавно, без чьей-либо помощи — сопоставляя известные ей названия городов и деревень с нанесенными на карту буквами. После смерти отца в семье не осталось грамотных. Братья подались в городскую стражу, старшие сестры повыходили замуж, остались только она да младшенький — Лотэр. Мать целый день занята, работает в поле, торгует на базаре или занимается домашними делами, поэтому Лотин и Лотэр предоставлены самим себе.
Сейчас братишка мирно посапывал в своей кровати, а Лотин с упоением рассматривала незнакомые страны и континенты, подпирая подбородок маленькими ладошками. «Сколько же в мире красок! — думала Логин. — А я живу в этом сером, безрадостном месте. Даже лето здесь темное». На карте обозначались два полушария — Сторона Серебряного Солнца и Лицо Золотой Луны. «Побывать бы когда-нибудь на другой стороне! — Девочка мечтательно зажмурилась. — Интересно, какая она — страна Золотой Луны…»
А в это время снаружи начала шуметь буря, которая обычно налетает перед грозой. Глухо выл ветер, и сухие ветки деревьев то и дело стучались в оконные ставни. «Как страшно здесь по ночам, — подняла голову Лотин. — Неужели правда то, что люди рассказывают о неупокойных, пришедших в наш край?» Девочка стянула со своей койки лоскутное одеяло и накрылась до самой шеи. Где-то послышался протяжный собачий вой, но фантазия немедленно нарисовала уродливую пасть мертвеца, разверзшуюся в зверином вопле. Лотин поежилась, отбросив суеверные страхи, и вернулась к рассматриванию карты.
«Наш полуостров похож на грушу! Забавно!» — девочка с интересом прищурила зоркий глаз. В этот момент что-то сильно громыхнуло по стене. Заплакал проснувшийся братишка, а в соседней комнате послышался обеспокоенный вскрик матери. С вилами она вбежала в детскую и, убедившись, что все в порядке, стала тихонько успокаивать Лотэра.
— Что это, мама? — шепотом спросила Лотин из-под одеяла.
— Не знаю, доченька, — прошептала в ответ мать. — Давай-ка, лезь в подпол и брата возьми, — она протянула малыша девочке. — Я пойду, замки проверю. Да сидите тихо!
Когда над головой детей закрылось отверстие подполья, стало совсем темно.
— Тихо, тихо, Лотэр. Не бойся, я с тобой, — успокаивала брата Лотин.
— Где мама? — хныкал малыш, но старался не шуметь, следуя наказу матери.
Послышались тяжелые, поспешные шаги. На мгновение подвал озарил огонек свечи, и в подпол спустилась мать. Заперев изнутри железной защелкой тяжелую крышку, она обняла Лотин и Лотэра и задула свечу.
— Надо только переждать грозу и дождаться утра, — шептала она в затылки детей, укачивая их и баюкая. — Все будет хорошо, родные мои, только не шумите. Мы будем храбрыми, будем смелыми, только не шумите.
Лотин внимала испуганной матери, пытаясь унять дрожь в своем теле, но не могла. Страх накатывал волнами, и у девочки не получалось его прогнать. В подполье было сыро и холодно, пахло протухшей едой и, кажется, где-то рядом скреблись мыши. Монотонно забил по наружным стенам ночной дождь, усилившийся ветер с грохотом распахнул оконные ставни. Женщина вздрогнула и еще крепче прижала к себе детей, едва слышно напевая какую-то песенку. Лотэр вцепился в руку сестры, и от прикосновения его горячих пальчиков девочку пробрал озноб. Входная дверь со скрипом отворилась. Люди замерли, затаив дыхание. Послышались легкие незнакомые шаги; сени бы не местами прогнивший пол, можно было бы усомниться в реальности этого звука.
* * *
Верис прикрыл глаза костлявой рукой с аристократическими пальцами. Серебряное Солнце в этот час светило ярко, поэтому мужчина прятался в одной из многочисленных пещер Каменистого побережья, одновременно напрягая свое сверхъестественное зрение в желании осмотреться. Перед ним в низине простирался старинный город Тронарц, в незапамятные времена заложенный на берегу реки Арц — она брала свое начало далеко на Севере, в холодном Снежном краю.
«Скоро наступит ночь, — думал вампир, — и мы сможем проникнуть в город незамеченными. Проклятье, это солнце слишком яркое…» Он знал, что где-то вокруг, так же дожидаясь часа сумерек, скрываются согласившиеся пойти с ним сородичи.
— Потерпи, Пелея, любовь моя, — Верис яростно оскалился и сжал длинные пальцы в кулак. Его острые когти впились в ладонь до крови. — Скоро камня на камне не останется от этого мерзкого места! — Он слизнул с ладони свою кровь и сплюнул. — Я клянусь!
Сумерки остудили дневной жар, принеся с собой нестерпимый холод. Верис плотнее укутался в недавно добытую шкуру горбатого волка, еще хранящую его тепло, и вышел из своего укрытия.
— Вот и ты, моя Золотая Луна! — Он поднял красные мерцающие глаза к ночному светилу. — Пока ты со мной, все будет хорошо. Жаль, что на этой стороне Земли ты уходишь слишком рано.
Через густые вересковые заросли вампир пробирался к городу окольными путями, сторонясь главной дороги. Он чувствовал, как подобные ему охотники с разных сторон приближаются к высоким городским стенам. Они окружали, не собираясь атаковать. Не сейчас. В ночи прозвучал опознавательный клич — вой голодного волка. То был Нуккай, высокий и широкоплечий воин, первым согласившийся последовать за Верисом и переплыть океан. Что руководило им — желание спасти Пелею, бывшую возлюбленную, иди жажда человеческой крови, ненавистью пульсирующая в его собственных венах, — Верису было неведомо.
Рядом прошелестели мягкие шаги. Вампир на бегу оглянулся и улыбкой приветствовал Никию, своего друга, чьи перепончатые крылья переливались вязкой чернотой.
— Рад видеть тебя, друг мой, — шепот Вериса с легко¬стью достиг заостренных ушей Никии.
— А я рад видеть тебя живым, — с кривой усмешкой ответствовал крылатый. — По слухам, ты уже давно мертв.
— По слухам, любой, ступивший на земли Серебряного Солнца, мгновенно превращается в камень, либо разлетается в пепел и уносится ветром прочь. Меньше верь им, брат.
— Зачем ты позвал Нуккая Неистового? Ты ведь знаешь, как он ненавидит тебя. — Голос Никии стал громче, красные глаза гневно полыхнули. — Он воспользуется любой возможностью, чтобы уничтожить тебя.
— Он до сих пор любит ее. Своеобразной любовью, конечно — мечтая съесть один из ее внутренних органов, без которого она вполне может обойтись. Думаю, Нуккай захочет спасти ее, несмотря на свою ненависть ко мне. И если битва обернется моей смертью, он заберет Пелею, — продолжал шептать Вермс.
— Это ведь он нашел ее здесь? По запаху. Я помню выражение его глаз, когда он говорит о ее аромате, — прищурился Никия.
— Да. Она входит в список его любимых лакомств, — Верис свирепо оскалился. — Но если он тронет ее хоть пальцем — ему не жить.
Крылатый тихо рассмеялся.
— Ты думаешь, что справишься с Неистовым? Он разорвет тебя на две половинки, как хрупкое человеческое сердце.
— Возможно, — хладнокровно ответил Вермс.
— И он не подвластен твоему магическому влиянию, — напомнил Никия.
— Это так. Но я знаю его слабое место и, если понадобится, не побоюсь воспользоваться этим знанием.
— Действительно? И что же это?
— Пелея.
Вдалеке послышался нарастающий гул.
— Приближается буря, — принюхался крылатый. — Ветер дует в нашу сторону, это хорошо. Ручные звери людей не почуют нашего приближения. Остальные уже поняли это, я ощущаю их перемещения.
Верис согласно кивнул, продолжая свой бег. Сейчас его мысли сосредоточились на деталях плана. Он тщательно продумал схему проникновения в крепостную тюрьму. Не меньше сотни человеческих солдат, которых с легкостью сможет разорвать один неистовый Нуккай, стояли по периметру крепости Мистарц. Двести внутри, да стража, которая неизбежно набежит на шум побоища, — всего около четырех сотен. Четыреста человек против шестерых вампиров, не считая Пелею, которая будет лишь обузой. Шансов мало, очень мало. У людей.