Эдуард Сероусов – Тихий порог (страница 20)

– Майор. Я хочу обсудить с вами возможность, которую, вероятно, никто ещё не поднимал.

Корсакова посмотрела на него. Глаза – серые, прямые, оценивающие.

– Слушаю.

– «Суверенитет» – здесь. Три корвета. Вооружены. Их намерения мы не знаем, но можем предположить: они пришли не для исследований. Они пришли, чтобы контролировать ситуацию. Или уничтожить Маяк.

– Маяк неуничтожим снаружи. Оболочка поглощает энергию.

– Это данные Чена. Они могут быть неполными. Но допустим – да, снаружи невозможно. Что не мешает «Суверенитету» попытаться. Или – войти внутрь с зарядом.

Корсакова кивнула. Один раз. Коротко: да, это очевидный сценарий.

– Вопрос, – сказал Вэй, – не в том, что сделает «Суверенитет». Вопрос в том, что сделаем мы.

– Мы изучаем Маяк. Мы устанавливаем контакт. Мы собираем данные для решения.

– Решения – чьего? Земля – в восьмидесяти минутах. К тому времени, как наш рапорт дойдёт, будет обработан, обсужден в Совете Безопасности, и ответ вернётся – пройдёт минимум шесть часов. Шесть часов, в течение которых «Суверенитет» может сделать что угодно. И мы – что угодно.

– К чему вы ведёте, капитан-лейтенант?

Вэй отпил чай. Неторопливо. Каждый глоток – пауза, время для мысли, для выбора слова. Он был хирургом разговора: скальпель, зажим, стежок. Ни одного лишнего движения.

– Я веду к тому, что у нас должен быть план «Б», – сказал он. – План на случай, если Согласование окажется не тем, чем кажется. Или если Чен ошибается. Или если «Суверенитет» решит действовать. Или если Маяк… – он подбирал слово, – …перестанет быть нейтральным.

– Какой план «Б»?

– Уничтожение. Изнутри, у ядра – если это единственный способ. Ядерный заряд, доставленный группой проникновения.

Тишина. Гул «Немезиды». Щелчок жизнеобеспечения. Где-то в глубине корабля – лязг магнитного крепления, которое ослабло и подтянулось автоматически.

Корсакова не вздрогнула. Не расширила глаза. Не выразила ничего – ни удивления, ни возмущения, ни согласия. Она слушала. Обрабатывала. Взвешивала.

– Вы предлагаете мне уничтожить Маяк, – сказала она. Ровно. Как констатацию погоды.

– Я предлагаю вам иметь возможность его уничтожить. Это не одно и то же. Возможность – не решение. Это страховка.

– Страховка – от чего?

– От ситуации, в которой Согласование принимается без надлежащего разрешения. Без мандата Земли. Без голосования. Без осознанного согласия восьми миллиардов людей, чью судьбу мы – тридцать человек – решаем в тысяче четырёхстах миллионах километров от дома.

Корсакова молчала. Вэй видел, как она думает – не по лицу (лицо было маской), а по рукам. Её пальцы – на кружке с чаем – чуть сдвинулись. Указательный постукивал по стали – медленно, ритмично, как метроном. Она считала. Не числа – аргументы.

– Это «Суверенитета» позиция, – сказала она наконец. – Или ваша?

Прямой вопрос. Вэй оценил: Корсакова не ходила вокруг. Она шла напрямик, как ходила по коридору «Аргонавта» – кратчайшим путём, без петель.

– Моя, – сказал он. – «Суверенитет» хочет уничтожить Маяк. Я хочу иметь возможность это сделать – если потребуется. Разница: они действуют из страха. Я – из предосторожности.

– Страх и предосторожность отличаются только тем, кто их описывает.

– Вы правы. Но результат отличается тоже. «Суверенитет» начнёт стрелять – скоро, через дни, может через часы. Они не дождутся данных, не дождутся контакта, не дождутся ничего. Они пришли решать, а не понимать. Мы – можем понимать. И при этом иметь запасной план.

Корсакова поставила кружку на выдвижную полку. Аккуратно, точно – магнитное дно прилипло к стальной поверхности.

– Вэй. Вы мне это говорите – зачем? Вы командир «Немезиды». У вас есть торпеды. Вам не нужно моё разрешение.

– Мне нужно ваше знание. Вы были внутри. Вы знаете структуру. Если потребуется доставить заряд к ядру – это задача для вашей группы, не для моих торпедистов.

– Моя группа не может функционировать внутри Маяка. Я вам только что об этом рассказала.

– Я слышал. И именно поэтому я говорю – план «Б». Не план «А». Если всё пойдёт хорошо – Чен разберётся с Согласованием, Земля примет решение, мы выполним. Но если не пойдёт…

– Если не пойдёт – вы хотите, чтобы я повела людей к ядру с ядерным зарядом. Через поле, которое вырубает бойцов. К объекту, который мы не понимаем.

– Да.

Тишина.

Корсакова смотрела на Вэя. Вэй смотрел на Корсакову. Два солдата в каюте размером с платяной шкаф, между ними – полтора метра воздуха с привкусом озона и лапсанг сушонга, и в этих полутора метрах – вопрос, на который не было правильного ответа.

– Я не отвергаю, – сказала Корсакова. Медленно. Каждое слово – отдельно, как кирпич в кладке. – И не соглашаюсь. Мне нужно время. И данные. Чен ещё не закончил.

– Время – ресурс, которого у нас мало. «Суверенитет»—

– Я знаю. – Она встала. В низком потолке каюты – её макушка в сантиметрах от переборки, и это делало её больше, заполняющей пространство. – Я знаю про «Суверенитет». Я знаю про обратный отсчёт. Я знаю, что решения будут приниматься здесь, а не на Земле. Но я не буду принимать решение сейчас, на основании того, чего мы ещё не знаем. Дайте мне – дайте нам – время понять, с чем мы имеем дело. Потом поговорим о плане «Б».

Вэй кивнул. Коротко. Одним движением.

– Принято, майор.

Она шагнула к мембране. Остановилась.

– Вэй. Ваш план «Б» – он согласован с командованием?

Вопрос, который он ждал. Вопрос, на который у него был готовый ответ – вёрный, но не полный.

– Протокол «Омега» предусматривает уничтожение объекта при определённых условиях. Это – стандартная процедура UNSA для объектов неизвестного происхождения.

Стандартная процедура. Не ложь. Протокол «Омега» действительно существовал. Он просто не говорил ей, что его приказ – не «Омега». Его приказ был другим. Тише. Конкретнее. Персональнее.

Корсакова посмотрела на него. Три секунды – долго, в её метрике. Потом кивнула и вышла.

Мембрана закрылась. Вэй остался один.

Он допил чай. Холодный, горький, без аромата. Поставил кружку. Сел. Положил руки на стол – ладонями вниз, пальцы ровно, как перед клавишами пианино.

Он играл на пианино. Давно – в другой жизни, до академии, до космоса, до кораблей и приказов. Мать учила. У неё были длинные пальцы – его пальцы, те же – и она ставила их на клавиши и говорила: «Музыка – это контроль. Каждая нота – решение. Каждое решение – необратимо. Нажал – и звук ушёл. Не вернёшь.» Ему было семь. Он запомнил.

Каждое решение – необратимо.

Он убрал руки со стола. Встал. Проверил китель – каждая пуговица, каждый шов. Вышел.

Навигационный пост «Немезиды» – помещение на второй палубе, впритык к мостику, отделённое от него тонкой переборкой. Два рабочих места: главный навигатор и помощник. Экраны – четыре штуки, от стены до стены, каждый – орбитальная карта системы Сатурна в разных масштабах. На самом крупном – весь Сатурн: кольца, луны, орбиты. На самом мелком – ближняя зона: Маяк, «Аргонавт», «Немезида», и – три красных точки.

Нуо Синь сидела за главным постом – привязана ремнями к креслу, спина прямая, руки на консоли. Перед ней – экраны. Цифры. Координаты. Векторы. Числа – её язык, её мир, её правда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.