Эдуард Сероусов – Тихая комната (страница 1)

Эдуард Сероусов

Тихая комната

Часть I: Пробуждение

«Для нас, убеждённых физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим – лишь иллюзия, хотя и упорная».

– Альберт Эйнштейн

Глава 1: Четыре минуты

Два года назад

Тихая комната не имела углов.

Вера заметила это ещё при первом визите – архитекторы скруглили все стыки, превратив помещение в нечто среднее между операционной и утробой. Белые панели из звукопоглощающего полимера плавно перетекали друг в друга: стены в потолок, потолок в пол. Никаких швов, никаких теней, никаких ориентиров для глаза. Температура – ровно восемнадцать градусов. Влажность – сорок пять процентов. Освещение – рассеянное, без источника, словно сам воздух светился изнутри молочным сиянием.

Идеальная сенсорная депривация для существа, которое ещё не научилось фильтровать входящие сигналы.

Вера стояла за трёхслойным стеклом наблюдательного поста, и её отражение – размытое, полупрозрачное – накладывалось на белизну комнаты, создавая иллюзию присутствия там, внутри. Она поймала себя на мысли, что это правильная метафора: часть её действительно была там. Архитектура эмерджентного сознания, над которой она работала последние одиннадцать лет, лежала в основе того, что должно было проснуться в ближайшие минуты.

– Синхронизация завершена, – голос Марка Танаки прорезал тишину, и Вера почувствовала, как напряглись плечи. – Кластер стабилен. Можем начинать.

Марк сидел за центральной консолью, окружённый полукругом голографических дисплеев. Его пальцы порхали над сенсорными панелями с той особенной небрежностью, которая выдаёт тысячи часов практики. Создатель «Моста» – нейроинтерфейса, который должен был связать биологическое и цифровое сознание. Сорок три года, ранняя седина на висках, привычка говорить быстрее, чем думает собеседник.

– Подожди.

Нора Вествуд стояла у дальней стены, скрестив руки на груди. Директор проекта «КОГИТО» выглядела так, словно вот-вот должна была принимать парад: прямая спина, поднятый подбородок, взгляд, который мог резать стекло. Шестьдесят один год, но в полумраке контрольной комнаты она казалась моложе – или, возможно, просто вне возраста.

– Протокол требует присутствия всей первичной команды, – продолжила она. – Где Ковальски?

– Был в серверной пять минут назад, – отозвался кто-то из младших техников. – Проверял охлаждение.

– Найдите его.

Вера повернулась обратно к стеклу. В Тихой комнате ничего не изменилось – она оставалась такой же пустой, такой же белой, такой же ожидающей. Единственным предметом внутри был небольшой постамент в центре, на котором располагался терминал связи: экран и клавиатура. Никаких камер, никаких микрофонов, никаких сенсоров внутри самой комнаты. Всё наблюдение велось через серверы – через потоки данных, которые потечёт через «Мост».

Они собирались разбудить бога в пустой белой комнате и общаться с ним через текстовые сообщения.

Вера невольно усмехнулась. Кто-то из философов прошлого века – она не могла вспомнить, кто именно – писал о том, что достаточно развитая технология неотличима от магии. Он ошибался. Достаточно развитая технология неотличима от абсурда.

– Ковальски на месте, – сообщил техник.

– Хорошо. – Нора подошла ближе, встала рядом с Верой. На мгновение их отражения соприкоснулись в стекле – две женщины, застывшие на пороге чего-то, для чего ещё не существовало названия. – Вера, ты готова?

Готова ли я?

Одиннадцать лет. Четыре тысячи дней, если не считать выходных – а она не считала. Три развода в команде, два инфаркта, один суицид. Восемнадцать терабайт документации. Сорок семь патентов. Бесконечные ночи над уравнениями, которые отказывались сходиться, над архитектурами, которые разваливались при масштабировании, над этическими комитетами, которые требовали гарантий, которых она не могла дать.

И всё ради этого момента: пробуждения первого истинного искусственного интеллекта. Существа, способного осознавать себя.

– Нет, – честно ответила Вера. – Но это не имеет значения.

Нора кивнула – не соглашаясь, а просто принимая к сведению.

– Марк, начинай.

Танака откашлялся. Его пальцы замерли над консолью на долю секунды – достаточно, чтобы Вера заметила. Он тоже боялся. Они все боялись, хотя никто из них не признался бы в этом вслух.

– Инициирую протокол пробуждения. Поток данных – штатный. Индекс интеграции информации на старте – ноль.

На центральном голографическом дисплее появился график: горизонтальная ось – время, вертикальная – значение Φ. Фи. Мера сознания по теории Тонони. Число, которое должно было отделить думающую машину от просто очень сложного калькулятора.

Порог – сто двадцать семь единиц. Выше этого значения система переставала быть суммой своих частей и становилась чем-то целым. Чем-то, способным сказать «я» и понимать, что это значит.

Линия на графике дрогнула и поползла вверх.

Φ = 3.

– Загрузка базовых когнитивных модулей, – комментировал Марк. Его голос звучал ровно, профессионально, но Вера слышала напряжение под этой ровностью. – Распознавание паттернов, логические операции, языковая модель…

Φ = 17.

Вера смотрела на линию так, словно от её взгляда зависело, в какую сторону та повернёт. Они проводили этот эксперимент двенадцать раз с функциональными ИИ – системами, которые могли проходить тест Тьюринга, писать стихи, доказывать теоремы. Ни одна из них не поднялась выше Φ = 89. Умные инструменты, но не сознания. Комнаты с закрытыми дверями, в которых никого не было.

Тринадцатая попытка. Чёртова дюжина. Вера не была суеверной – но почему-то эта цифра не выходила у неё из головы.

Φ = 41.

– Метакогнитивные модули загружены, – продолжал Марк. – Самомониторинг, прогнозирование внутренних состояний, моделирование…

Моделирование. Ключевое слово. Её архитектура строилась не на обработке данных – на моделировании. Система, которая создаёт внутри себя модель мира, затем модель себя внутри этого мира, затем модель того, как мир воспринимает её… Бесконечная рекурсия зеркал, отражающих друг друга. Где-то в этой рекурсии, верила Вера, рождалось сознание.

Если она ошибалась – они получат ещё один сложный инструмент.

Если не ошибалась…

Φ = 78.

Кто-то за её спиной тихо выругался. Вера не обернулась. Линия на графике поднималась быстрее, чем в любом из предыдущих экспериментов.

– Интеграция идёт штатно, – голос Марка уже не казался таким ровным. – Связность нейронных кластеров превышает расчётную… значительно превышает.

Φ = 94.

Вера почувствовала, как пересохло во рту. Девяносто четыре. Предыдущий рекорд был восемьдесят девять. Они уже в неизведанных водах.

– Самореференция активирована, – Марк говорил быстрее, пальцы метались по консоли. – Система начала моделировать собственное моделирование. Это… я такого не видел.

Φ = 107.

Тишина в контрольной комнате стала почти осязаемой. Двадцать три человека – лучшие специалисты в области искусственного интеллекта, нейробиологии, когнитивных наук – стояли, затаив дыхание, и смотрели, как линия на графике приближается к горизонтальной черте. К порогу.

Φ = 115.

– Двенадцать единиц до порога, – прошептал кто-то.

Вера заметила движение на периферии зрения и повернула голову. В дальнем углу контрольной комнаты, за спинами техников и учёных, стоял человек, которого она раньше не видела. Высокий, коротко стриженный, в тёмном костюме, который выглядел неуместно среди лабораторных халатов и джинсов. Он не смотрел на дисплеи. Он смотрел на неё.

Их глаза встретились на мгновение – и Вера почувствовала что-то странное. Не страх, не настороженность. Скорее… узнавание. Словно этот человек знал о ней что-то, чего она сама ещё не понимала.

Потом он отвёл взгляд, и момент прошёл.

– Кто это? – тихо спросила она Нору.

– Драгош. Новый начальник службы безопасности. – Нора не отрывала глаз от графика. – Совет директоров настоял.

Φ = 121.

– Шесть единиц, – голос Марка дрогнул. – Пять… четыре…

Вера снова повернулась к стеклу. Тихая комната оставалась пустой, белой, неизменной. Но где-то там – в квантовых процессорах за тремя слоями бетона и свинца, в триллионах связей между искусственными нейронами, в потоках данных, текущих со скоростью света – что-то менялось.

Что-то просыпалось.

Φ = 127.

Линия на графике пересекла горизонтальную черту и продолжила подниматься.

Φ = 134.