Эдуард Сероусов – Теорема последнего наблюдателя (страница 19)
– Свою любовь к вам, – мягко закончила Васкез. – Это было очевидно из его послания.
– Да, – тихо согласилась Кассандра. – Наши отношения всегда были сложными. Профессиональное сотрудничество, романтическая связь, интеллектуальное партнерство – все переплеталось так тесно, что иногда мы сами не могли разделить эти аспекты. Но одно я знаю точно: то, что я чувствовала к нему – и то, что он чувствовал ко мне – было настоящим. И если это сохранилось даже после такой радикальной трансформации… может быть, это и есть доказательство того, что человеческая сущность может пережить переход к новой форме существования.
Васкез кивнула, впервые за все время их знакомства выглядя не как жесткий военный офицер, а как человек, способный к эмпатии и пониманию.
– Надеюсь, вы правы, доктор Чен. Ради всех нас.
Кассандра снова повернулась к кристаллу. Где-то в его квантовых глубинах жила часть сознания Волкова. Человека, который первым увидел фундаментальную связь между разумом и реальностью. Человека, который предсказал появление Хранителей и нашел путь, который может спасти человечество от невозможного выбора.
Человека, которого она никогда не переставала любить, даже когда их пути разошлись.
"Мы встретимся снова, Максим," – мысленно пообещала она. – "В квантовом подпространстве или в какой-то иной форме существования. Но прежде я должна закончить то, что мы начали вместе. Найти третий путь для человечества."
Наследие Волкова теперь было в ее руках. И она не собиралась его подвести.
ГЛАВА 3: "ПЕРВЫЙ КОНТАКТ"
Полковник Елена Васкез стояла у обзорного иллюминатора военного транспорта "Арес-7", наблюдая, как поверхность Марса стремительно удаляется. Красная планета, ставшая ее домом последние пять лет, уменьшалась, превращаясь в медный диск на фоне черноты космоса. Через несколько часов она превратится просто в яркую точку, неотличимую от тысяч других звезд.
Васкез была не из тех, кто легко поддается эмоциям, но в этот момент ее охватило странное чувство – смесь тревоги и благоговения. За двадцать лет военной карьеры она побывала во многих уголках Солнечной системы: от подледных баз Европы до орбитальных станций Венеры. Но никогда еще она не отправлялась на задание подобного масштаба. Никогда ее миссия не была связана с судьбой всего человечества.
– Полковник, – обратился к ней молодой лейтенант, – адмирал Танака на связи. Квантовый канал, максимальная защита.
Васкез кивнула и направилась в коммуникационный отсек. Формально она все еще носила звание майора, но после событий последних суток адмирал Танака провел экстренное повышение ключевых офицеров, вовлеченных в операцию "Страж" – так было закодировано все, что связано с приближающимися Хранителями.
В защищенной кабине связи ее ждал голографический образ адмирала – настолько детализированный благодаря квантовой запутанности, что казалось, он действительно находится на корабле, а не на Титане, в сотнях миллионов километров.
– Полковник Васкез, – кивнул Танака. – Как продвигается миссия?
– По графику, адмирал, – ответила она. – Мы покинули орбиту Марса и взяли курс на последнее известное положение "Икара". Расчетное время прибытия – 22 часа. Экипаж и техника в полной готовности.
– Хорошо, – Танака сложил руки за спиной – жест, который Васкез хорошо знала. Он означал, что адмирал собирается сообщить что-то важное. – Есть изменения в ситуации. Объект, приближающийся к Марсу, изменил траекторию. Теперь он направляется не к Прометею, а прямо к Марсополису. И его скорость увеличилась. Новое расчетное время прибытия – 14 часов.
Васкез напряглась. Это меняло всю стратегию. Прометей был малонаселенным научным аванпостом, идеальным местом для первого контакта с минимальным риском для гражданского населения. Марсополис, напротив, был крупнейшим городом за пределами Земли, с населением более пяти миллионов человек.
– Причина изменения курса? – спросила она.
– Мы полагаем, это связано с активацией квантового кристалла в лаборатории доктора Чен, – ответил Танака. – Судя по всему, Хранители каким-то образом засекли это событие и теперь направляются прямо к источнику сигнала.
– СОФОС, – пробормотала Васкез. – Они идут за искусственным интеллектом.
– Именно так считает доктор Чен, – кивнул Танака. – По ее мнению, Хранители воспринимают СОФОС как подтверждение того, что человечество достигло критической точки технологического развития. Точки, после которой начинается дестабилизация квантового вакуума.
– Мы отменяем миссию? – спросила Васкез, хотя уже знала ответ.
– Нет, – Танака покачал головой. – Наоборот, ваша миссия становится еще более важной. Нам нужно знать, что произошло с "Икаром" и его экипажем. Нам нужны все возможные данные о Хранителях, их технологиях, их намерениях. Особенно сейчас, когда они направляются прямо к одному из наших крупнейших городов.
Он сделал паузу, и его лицо стало еще серьезнее.
– Есть еще кое-что. Доктор Чен сообщила, что ее сын, Дэвид Чен, лидер колонии симбионтов на Европе, направляется на Марс со своей группой. Они утверждают, что технология симбиоза может быть ключом к мирному разрешению конфликта с Хранителями.
– Симбионты, – Васкез не смогла скрыть скептицизма в голосе. – Они действительно считают, что слияние человеческого и искусственного интеллекта – это выход? Звучит как капитуляция, а не как решение.
– Я разделяю ваше беспокойство, полковник, – Танака кивнул. – Но в текущих обстоятельствах мы должны рассматривать все варианты. Если Волков был прав, если его послание через квантовый кристалл достоверно, то человечество стоит перед выбором: стагнация, уничтожение или трансформация. И последний вариант, каким бы радикальным он ни казался, может быть единственным, позволяющим сохранить хоть что-то от нашей цивилизации.
Васкез молчала. Она была военным, привыкшим мыслить в категориях стратегии и тактики, победы и поражения. Идея радикальной трансформации самой природы человечества выходила далеко за рамки ее обычного опыта. Но адмирал был прав – в текущих обстоятельствах нельзя отбрасывать ни один вариант.
– Я понимаю, сэр, – наконец сказала она. – Мы выполним миссию и соберем всю возможную информацию. Если "Икар" оставил какие-то следы, мы их найдем.
– Хорошо, – Танака выглядел удовлетворенным. – Еще одно. Совет Безопасности собирается через шесть часов для обсуждения ситуации. Я буду настаивать на максимальной открытости информации для общественности. Люди имеют право знать, с чем мы столкнулись. Но будут голоса против – те, кто опасается паники, экономического коллапса, религиозных волнений.
– А вы? – спросила Васкез. – Какова ваша позиция, сэр?
Танака помолчал, словно взвешивая свои слова.
– Я считаю, что секретность в данном случае – не просто ошибка, а преступление. Если мы действительно стоим перед выбором, который определит судьбу всего человечества, этот выбор не может быть сделан узкой группой политиков и военных. Он должен быть осознанным решением всей нашей цивилизации.
Это было неожиданно откровенно для высокопоставленного военного, и Васкез почувствовала невольное уважение к адмиралу. Несмотря на десятилетия службы в структурах, где секретность часто была самоцелью, Танака не потерял понимания базовых демократических принципов.
– Я согласна, сэр, – кивнула она. – Полная прозрачность, насколько это возможно без угрозы безопасности.
– Хорошо, – Танака выпрямился. – Действуйте по ситуации, полковник. Вы имеете полную автономию в принятии решений на месте. Единственное требование – постоянная связь и передача всех данных в реальном времени, насколько это возможно.
– Есть, сэр, – Васкез отдала честь.
– И, полковник, – добавил Танака перед тем, как завершить связь, – будьте осторожны. Мы не знаем, с чем имеем дело. Сохранение жизни экипажа – приоритет. Никакая информация не стоит ненужных жертв.
– Понятно, сэр, – ответила Васкез, хотя они оба знали, что в текущих обстоятельствах понятие "ненужных жертв" становится весьма относительным.
Голограмма адмирала исчезла, и Васкез осталась одна в коммуникационной кабине. Она позволила себе несколько секунд личных размышлений, прежде чем вернуться к роли командира. Елена Васкез, сорок два года, ветеран Третьей марсианской войны, специалист по контактам с потенциально враждебными силами. Человек, который, возможно, станет первым представителем земной цивилизации, непосредственно встретившимся с Хранителями после экипажа "Икара".
И, в отличие от экипажа "Икара", она не была ученым, стремящимся к новым знаниям любой ценой. Она была солдатом, чья основная задача – защита человечества. Даже если для этого придется встретиться лицом к лицу с существами, способными манипулировать самой структурой реальности.
"Что ж," – подумала она, выходя из кабины, – "по крайней мере, это будет интересно."
Кассандра Чен не спала уже более тридцати часов, но усталости не чувствовала. Адреналин, кофеин и интеллектуальное возбуждение поддерживали ее в состоянии странной, почти болезненной ясности. Мир вокруг казался одновременно более резким и более нереальным, чем обычно, словно она воспринимала его через какой-то фильтр, усиливающий одни аспекты реальности и приглушающий другие.