Эдуард Сероусов – Синдром пустоты (страница 9)
Я положил трубку и несколько минут сидел неподвижно, глядя в пространство. Что-то подсказывало мне, что ситуация выходит из-под контроля. Соколов оказался более стойким, чем мы предполагали. Он не собирался сдаваться и уходить в тень. А это значило, что Рогов может прибегнуть к тем самым «другим методам», о которых говорил.
Совещание у Рогова было коротким и жестким.
– Нам нужно полностью уничтожить Соколова до того, как он опубликует свои материалы, – отчеканил он, обращаясь ко мне и Игорю Павловичу, начальнику службы безопасности. – Кирилл, что еще вы можете сделать в информационном поле?
– Мы уже используем все возможные рычаги, – ответил я. – Дальше только личная жизнь – семья, друзья, интимные подробности.
– Используйте все, – распорядился Рогов. – Найдите, раскопайте, сфабрикуйте, если нужно. Мне плевать на методы, мне нужен результат.
– Есть еще вариант, – осторожно произнес Игорь Павлович. – Более… радикальный.
Рогов вопросительно посмотрел на него.
– Мы можем организовать компрометирующую ситуацию. Подставить его с наркотиками, например. У нас есть связи в полиции, это можно устроить быстро.
Я напрягся. Это уже выходило за рамки информационной войны и вторгалось на территорию уголовного кодекса.
– А если он не возьмет наркотики? – скептически спросил Рогов.
– Возьмет, – уверенно сказал Игорь Павлович. – Добровольно или нет – это уже детали.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Я смотрел на этих двух людей, спокойно обсуждающих возможность подбросить человеку наркотики, и чувствовал, как внутри нарастает протест.
– Это слишком рискованно, – наконец сказал я. – Если всплывет, что мы причастны к такой операции, скандал будет огромным. Репутационные потери перевесят возможные выгоды.
– Кирилл прав, – кивнул Рогов после некоторого размышления. – Пока продолжаем действовать информационными методами. Но время на исходе. У вас есть сутки, чтобы окончательно дискредитировать Соколова. Если не получится – перейдем к плану Игоря Павловича.
Выйдя из кабинета Рогова, я почувствовал, что меня трясет. Ситуация выходила из-под контроля, принимая угрожающий оборот. Я не был готов участвовать в уголовном преступлении, каким бы циничным манипулятором ни считал себя.
В кабинете меня ждал Денис с новостями.
– Кирилл, ты не поверишь! Соколов дал интервью «Дождю». Прямой эфир, только что закончился. Он назвал документы фальшивкой, высмеял всю кампанию против него и пообещал завтра опубликовать свое расследование о «Меркурий Групп».
– Черт! – я стукнул кулаком по столу. – Как он прорвался на «Дождь»? У нас же договоренности со всеми основными медиа!
– Не со всеми, как выяснилось, – Денис покачал головой. – Что будем делать?
Я не успел ответить – зазвонил телефон. Это был Рогов, и он был в ярости.
– Ты видел этого ублюдка на «Дожде»?! – заорал он, не дожидаясь моего приветствия. – Какого хрена, Кирилл? Я думал, у тебя все под контролем!
– Виктор Сергеевич, мы не могли предусмотреть…
– Мне плевать на твои оправдания! – перебил он. – Ситуация выходит из-под контроля. Я даю добро Игорю Павловичу на его план. Ты продолжай свою линию, но теперь это уже второстепенно.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Я медленно опустил телефон, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Это означало, что Соколову грозила реальная опасность. И я был частью этого.
– Что будем делать? – повторил Денис, наблюдая за моим лицом.
– Продолжать кампанию, – механически ответил я. – Пусти все резервы.
Он кивнул и вышел, а я остался один, пытаясь разобраться в вихре противоречивых эмоций. Часть меня хотела просто делать свою работу, как всегда. Другая часть – та, что проснулась после разговоров с Соколовым и Олегом – протестовала против происходящего.
Весь вечер мы с командой работали не покладая рук, запуская новые волны атак на Соколова. Теперь в ход пошло все – грязные намеки на личную жизнь, инсинуации о психическом здоровье, даже сфабрикованные фотографии, якобы компрометирующие журналиста. Я действовал как робот, отдавая приказы, согласовывая материалы, координируя усилия, но внутри нарастало ощущение неправильности происходящего.
Около полуночи, когда большая часть команды разошлась, я сидел в своем кабинете, просматривая результаты дневной работы. Массированная атака в социальных сетях, разгромные статьи в СМИ, уничижительные комментарии «экспертов» в вечерних телепрограммах – казалось, мы задействовали все возможные ресурсы.
Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был незнакомым.
– Кирилл Андреевич? – раздался женский голос, когда я ответил.
– Да, кто это?
– Меня зовут Вера Соколова. Я сестра Алексея.
Я напрягся, не понимая, чего ожидать от этого звонка.
– Чем могу помочь?
– Вы можете прекратить то, что делаете, – ее голос звучал не агрессивно, а скорее устало. – Вы можете остановить эту кампанию лжи против моего брата.
– Послушайте, я не знаю, о чем вы…
– Не надо, – перебила она. – Мы оба знаем, о чем я говорю. Алексей рассказал мне о вашей встрече в ресторане. Он считает, что вы не такой, как Рогов и остальные. Что где-то глубоко внутри у вас еще осталась совесть.
Я молчал, не зная, что ответить.
– Знаете, что самое ироничное? – продолжила она. – Алексей уважает вас. Говорит, вы профессионал высочайшего класса. Только использующий свой талант не на ту сторону.
– Зачем вы мне звоните? – наконец спросил я.
– Чтобы сказать: еще не поздно все изменить. Помогите нам остановить Рогова и его компанию. Помогите спасти жизни людей, которые пострадают от фальшивых лекарств.
– Я ничего не могу сделать, – устало ответил я. – Механизм запущен. Я всего лишь исполнитель.
– Нюрнбергский процесс доказал, что «я просто выполнял приказы» – не оправдание, – тихо сказала она. – Подумайте об этом, Кирилл Андреевич. Спокойной ночи.
Она повесила трубку, а я остался сидеть, глядя в пространство. Слова Веры Соколовой задели что-то глубоко внутри меня, какую-то струну, которая, как я думал, давно оборвалась.
Я вышел из офиса и поехал домой, чувствуя смертельную усталость. Ночной город мелькал за окном такси размытыми огнями, а в голове крутились слова Веры о Нюрнбергском процессе и ответственности исполнителей.
Дома я первым делом проверил новости. Кампания против Соколова продолжала набирать обороты. Социальные сети были переполнены негативными комментариями, мемами, карикатурами. Складывалось впечатление, что вся страна ненавидит этого человека. А ведь еще неделю назад большинство даже не знало, кто такой Алексей Соколов.
Я достал бутылку виски и налил себе полстакана. Впервые за долгое время не было желания принимать кокаин. Хотелось просто выпить и забыться, уйти от навязчивых мыслей о том, что я делаю и кем становлюсь.
Телефон зазвонил снова. На этот раз это был Игорь Павлович.
– Кирилл Андреевич, у нас проблема, – его голос звучал напряженно. – Соколов исчез. Мои люди потеряли его несколько часов назад.
– Как это – исчез? – я не понимал, почему это должно меня беспокоить.
– Он пропал после интервью. Не вернулся домой, не отвечает на звонки. Это может означать, что он готовит публикацию материалов из какого-то безопасного места.
– И что вы хотите от меня? – я начинал раздражаться.
– Если у вас есть какие-то контакты с ним или информация о его возможном местонахождении – сообщите мне немедленно.
– У меня нет никаких контактов с Соколовым, – отрезал я. – И я не имею ни малейшего представления, где он может быть.
– Жаль, – сухо ответил Игорь Павлович. – В любом случае, будьте на связи. Ситуация развивается не по плану.
Я выключил телефон сразу после разговора. Мне нужна была пауза, тишина, возможность подумать без постоянных звонков и сообщений.
Выпив еще виски, я включил телевизор, чтобы отвлечься. Переключая каналы, я наткнулся на ночной выпуск новостей. Ведущая с фальшивой скорбью в голосе сообщала сенсационную новость:
«Журналист Алексей Соколов найден мертвым в своей квартире. По предварительным данным, причиной смерти стало самоубийство. Рядом с телом обнаружена предсмертная записка, в которой Соколов признается в получении денег за заказные статьи и выражает раскаяние. Полиция проводит расследование обстоятельств смерти…»
Я замер, не веря своим ушам. Соколов мертв? Самоубийство? Но Игорь Павлович только что сказал, что Соколов исчез, что его не могут найти…
Телефон, который я только что выключил, вдруг ожил – видимо, экстренный вызов обошел блокировку. Это снова был Игорь Павлович.
– Вы видели новости? – без предисловий спросил он.
– Да, – ответил я, чувствуя, как внутри все холодеет. – Что произошло?
– Официальная версия – самоубийство. Всё, больше никаких вопросов по телефону. Рогов собирает экстренное совещание завтра в 8 утра. Не опаздывайте.
Он повесил трубку, а я остался сидеть с телефоном в руке, пытаясь осознать происходящее. Соколов мертв. Человек, с которым я разговаривал всего пару дней назад, которого мы травили по всем каналам, больше не существует. И обстоятельства его смерти вызывали слишком много вопросов.