Эдуард Сероусов – Сигнатура молчания (страница 10)

– А засекречивание – это тоже ставка, – сказала Васкес. – Это ставка на то, что у нас есть время разобраться. У нас двести лет, Вэй. Это не вечность.

– Двести лет при «слове» длиной тысячу лет – это очень мало, – сказал Чэнь. – Это означает, что система работает в масштабах, в которых наш горизонт принятия решений – миллисекунда. Нам нужно не торопиться. Нам нужно понять.

– И пока мы понимаем, зона движется.

– Зона движется уже тысячи лет, – сказал Чэнь ровно. – Наши несколько месяцев её не остановят и не ускорят.

Васкес смотрела на него. Штерн видел, что она собирает следующий аргумент, – не потому что Чэнь её убедил, а потому что Чэнь поставил её перед логикой, которая не была ложной и против которой нужен был другой тип возражения.

– Яков, – сказала она, обращаясь к Штерну. – Ты?

– Я хочу понять сначала, – сказал он. – Не засекретить – понять. Это не то же самое, что засекречивание. Засекречивание означает, что мы принимаем решение и запрещаем другим участвовать. Понимание означает, что мы работаем, пока не будем готовы говорить о чём-то конкретном.

– Практически разница небольшая, – заметил Чэнь. – Оба варианта означают: не сейчас.

– Принципиальная разница в том, – возразил Штерн, – что понимание имеет конечную точку. Засекречивание – нет.

Чэнь посмотрел на него с чем-то, что могло быть одобрением, а могло быть просто признанием точности формулировки.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда голосуем по конкретному вопросу: мы трое сейчас соглашаемся не предпринимать никаких публичных действий, пока не будет теоретической основы под данными. Конкретный срок?

– Шесть недель, – сказал Штерн. – Я хочу иметь физический механизм. Или исключение всех физических механизмов.

– Шесть недель, – повторил Чэнь без интонации, которая могла бы сказать, считает ли он это реальным. – Хорошо. Я могу начать работу с этой недели.

Васкес взяла стакан с кофе – он, судя по виду, давно остыл – и некоторое время смотрела в него, не делая глотка.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Шесть недель. Но я хочу, чтобы было понятно: я голосую за рабочий период, не за засекречивание. Если через шесть недель у нас нет механизма – мы пересматриваем.

– Согласен, – сказал Штерн.

– Согласен, – сказал Чэнь.

После паузы, в которой Штерн налил себе воды из графина, а Васкес открыла ноутбук и что-то просмотрела – не перебивая заседание, просто работая параллельно, как умеют люди, привыкшие к многозадачности, – Чэнь достал из папки ещё один лист. Этот лист был другим: не графики, а текст – несколько абзацев в левом столбце и числа в правом.

– Есть один вопрос, который я не могу закрыть на основе присланных данных, – сказал он.

– Какой? – спросил Штерн.

– Временна́я логика счётчика. – Чэнь положил лист на стол и ткнул в правый столбец. – Зона движется уже тысячи лет. Этому есть косвенные свидетельства в распределении «изменённых» объектов: самые дальние трансформировались первыми, это очевидно даже при неточных датах. Значит, процесс начался давно.

– Да, – сказал Штерн. – Я оцениваю несколько тысяч лет от начала расширения зоны.

– Тогда почему счётчик показывает двести лет? – Чэнь спросил это просто, без риторики. – Если процесс шёл тысячи лет – счётчик должен был начаться тысячи лет назад. А разрешение его, судя по данным, около тысячи лет на «слово». Это означает, что счётчик должен был начаться хотя бы сорок тысяч лет назад – при горизонте двести лет и «слове» тысячу лет.

– Должен был, – согласился Штерн.

– Тогда что показывают данные до периода, охваченного IPTA? До 1979 года. – Чэнь посмотрел на Штерна. – У тебя есть данные исторических наблюдений пульсаров до основания IPTA?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.