Эдуард Сероусов – Шрам на ткани времени (страница 17)

Месяц – чтобы решить, что с этим делать.

Месяц – чтобы защитить человечество от его собственного любопытства.

В ангаре было холодно.

Чэнь прошёл мимо техников, готовивших корабль, – не останавливаясь, не глядя по сторонам. Его форма была безупречной: чёрный мундир без знаков различия, только эмблема «Карантина» на груди – стилизованная звезда, перечёркнутая красной линией.

Курьерский корабль «Гермес-17» стоял в дальнем углу ангара – маленький, хищный, похожий на чёрную стрелу. Самый быстрый класс кораблей в Солнечной системе, способный разгоняться до 15% скорости света. На нём он достигнет «Магеллана» за три недели, если повезёт.

Если нет – за месяц.

Времени было мало. Но он привык работать в условиях дефицита времени. Привык за двадцать восемь лет.

– Генерал Чэнь?

Он обернулся. Молодой офицер – лейтенант, судя по нашивкам – стоял у трапа «Гермеса».

– Корабль готов к вылету. Курс проложен. Запасы загружены.

– Хорошо. – Чэнь взял у него планшет с полётными данными, быстро просмотрел. – Отбой через пятнадцать минут.

– Так точно.

Офицер отступил. Чэнь поднялся по трапу.

Кабина «Гермеса» была тесной – одно кресло пилота, минимум приборов, крохотный иллюминатор. Корабли этого класса не предназначались для комфорта. Только для скорости.

Чэнь сел в кресло, пристегнулся, активировал системы. Экраны ожили, показывая курс к поясу Койпера – тонкую линию через полсолнечной системы.

«Магеллан-7», – думал он. – Варга. Медленный – если она так это называет.

Он не знал ещё, что именно она нашла. Не знал, насколько далеко зашла. Не знал, что собирается делать.

Но он собирался узнать.

Корабль вздрогнул, отрываясь от причала. Ангар поплыл назад, сменяясь звёздным небом.

Впереди – три недели пути.

Впереди – ответы на вопросы, которые он боялся задавать.

Впереди – возможно – ещё одна встреча с тем, что убило его семью двадцать восемь лет назад.

Чэнь смотрел на звёзды и думал о Мэй-Линь. О Сяо-Юй. О 340 людях, которые доверились ему – и которых он не смог спасти.

Я не повторю эту ошибку, – пообещал он себе. – Даже если это значит – никогда не узнать ответ.

Некоторые двери лучше не открывать.

Некоторые вопросы лучше не задавать.

Некоторые ответы – лучше не знать.

Он понял это двадцать восемь лет назад, глядя, как его семья перестаёт существовать.

И он не собирался забывать.

Глава 5. Мы – рак

«Самая печальная сторона жизни в настоящее время состоит в том, что наука собирает знания быстрее, чем общество – мудрость» – Айзек Азимов

Зал Совета Колоний был спроектирован так, чтобы внушать благоговение.

Сфера диаметром пятьсот метров, парящая в самом сердце станции «Церера-Централь». Сто кресел по окружности – по одному для каждой крупной колонии человечества. Нулевая гравитация, чтобы никто не мог смотреть на других сверху вниз. Стены из прозрачного композита, за которыми медленно вращались звёзды.

Варга висела в центре сферы, держась за поручень одной рукой – правой. Левая лежала вдоль тела, неподвижная, бесполезная. Она научилась прятать её – под складками одежды, за спиной, в кармане. Но здесь, в невесомости, прятать было некуда.

Три недели.

Три недели с того момента, как она увидела паттерн в данных. Три недели лихорадочной работы, проверок, перепроверок. Три недели, в течение которых она и Юн создали Осколок, собрали доказательства, подготовили презентацию.

И теперь – это.

Сто делегатов. Сто пар глаз, направленных на неё. Сто человек, которые через несколько минут узнают то, что она знала уже три недели.

Мир изменится, – подумала она. – После этого ничто не будет прежним.

Она искала взглядом знакомые лица. Юн сидел в галерее для наблюдателей – бледный, напряжённый, с чётками матери на запястье. Он не имел права голоса, но она настояла, чтобы он присутствовал.

Чэнь.

Она нашла его почти сразу – в кресле делегата от Объединённого командования космических сил. Он не должен был здесь находиться; официально он был чиновником среднего звена, главой какого-то малозначительного отдела. Но она знала, кто он на самом деле. Знала с того дня, когда увидела пометку в своём личном деле – пометку, которую он поставил тридцать пять лет назад.

Он наблюдал за ней – спокойно, без эмоций. Лицо, вырезанное из камня. Глаза, которые ничего не выдавали.

Что ты будешь делать? – подумала она. – Когда узнаешь то, что я собираюсь сказать?

Она не знала ответа. Но собиралась выяснить.

– Доктор Варга, – голос председателя Совета – пожилой женщины из делегации Марса – разнёсся по залу. – Вы запросили экстренное заседание, сославшись на «открытие цивилизационной важности». Совет собрался. Мы слушаем.

Варга сделала глубокий вдох.

И начала.

– То, что я собираюсь вам показать, – голос её звучал ровно; она тренировалась часами, чтобы добиться этой ровности, – изменит наше понимание вселенной. И нашего места в ней.

Она активировала голографический проектор.

Сфера зала наполнилась светом – филаменты тёмной материи, растянутые на миллиарды световых лет. Космическая паутина, связывающая галактики. Делегаты инстинктивно отшатнулись, хотя голограмма была бесплотной.

– Это структура тёмной материи в наблюдаемой вселенной, – продолжила Варга. – Вы видели подобные изображения раньше. Но не такими.

Она изменила параметры визуализации. Время ускорилось – миллион лет в секунду, десять миллионов, сто.

Филаменты ожили.

Пульсация – едва заметная, на грани восприятия – прошла через всю структуру. Синхронная. Ритмичная. Охватывающая всё.

– Это не артефакт обработки, – сказала Варга, предупреждая вопрос, который читался на лицах. – Я проверяла три недели. Это реальность.

Молчание.

Потом – голос из делегации Европейского союза, молодой мужчина с нервным лицом:

– Что… что мы видим?

– Вы видите мысль.

Ещё одна пауза. Более длинная.

– Мысль? – Председатель нахмурилась. – Доктор Варга, объясните.

Варга кивнула. Она готовилась к этому моменту.

– Вы знакомы с теорией масштабирования Уэста? – Она не ждала ответа; большинство присутствующих были политиками, не учёными. – Джеффри Уэст показал, что метаболизм, продолжительность жизни, скорость биологических процессов – всё это масштабируется с размером организма по степенному закону. Сердце мыши бьётся шестьсот раз в минуту. Сердце кита – шесть.

Она вывела на экран уравнения – простые, наглядные.