Эдуард Сероусов – Садовники бездны (страница 35)

Я хотела сказать ей что-то важное. Не успела. Теперь никогда не скажу.

Но её атомы – те же атомы, что были созданы в ядре какой-то древней звезды – всё ещё здесь. Они не исчезли. Они станут частью чего-то нового. Может быть – частью новой жизни. Может быть – частью новой звезды. Может быть – частью новой вселенной.

Мы не заканчиваемся, когда умираем. Мы трансформируемся. Как энергия, которая переходит из одной формы в другую. Как информация, которая меняет носитель.

Это не утешение. Это понимание.

Я не знаю, есть ли у вселенной цель. Не знаю, есть ли смысл в том, что мы существуем. Но я знаю, что мы – часть чего-то огромного. Что наша жизнь – не случайность, а необходимость. Что без нас – без разума, без сознания, без способности задавать вопросы – вселенная была бы неполной.

Мы – механизм. Мы – способ вселенной познать себя и размножиться.

Это не унижение. Это честь.

Папа говорил: «Звёзды – семена». Я не понимала тогда. Думала – метафора. Теперь понимаю: он знал. Каким-то образом – знал.

Каждая чёрная дыра – мать нового космоса. Каждый коллапс – роды. Мы – дети звёзд, которые сами станут родителями звёзд.

Это не страшно. Это прекрасно.

Почему вы не видите?»

Анна остановилась. Перечитала написанное.

Почему вы не видите?

Вопрос был обращён к матери, к отцу, ко всему миру. Но на самом деле – к себе самой. К той Анне, которая ещё вчера была обычным аспирантом, изучающим экстремофилов, и не думала о космологии, о чёрных дырах, о смысле жизни.

Та Анна умерла. Как Лена. Как звезда, которая коллапсирует и становится чем-то новым.

Новая Анна сидела за столом, смотрела на свои слова и думала: что теперь?

Она не знала. Но знала, что не может просто вернуться к работе, к образцам, к рутине. Что-то изменилось – слишком сильно, слишком глубоко.

Мне нужно узнать больше, подумала она. Нужно понять – права ли я? Или это просто горе, которое ищет утешения в красивых идеях?

Она потянулась к терминалу. Открыла поиск.

«Ли Смолин. Космологический естественный отбор. Критика. Подтверждения. Исследования».

Результаты посыпались на экран – сотни статей, книг, дискуссий. Большинство – критические. «Непроверяемая гипотеза». «Философия, не наука». «Элегантная, но пустая спекуляция».

Но были и другие. Статьи, которые искали доказательства. Эксперименты, которые пытались проверить. Люди, которые верили – или хотели верить.

Анна начала читать.

Две недели спустя.

Похороны Лены были тихими – только семья и близкие друзья. Родители привезли тело на Землю, похоронили на маленьком кладбище в Сибири, рядом с бабушкой и дедушкой.

Анна не полетела. Не смогла – экзамены, проекты, отговорки, за которыми пряталась простая правда: она боялась. Боялась увидеть гроб, опускающийся в землю. Боялась, что это разрушит то хрупкое понимание, которое она нашла в ту ночь в морге.

Вместо этого она сидела в своей комнате и читала.

Смолин. Саскинд. Хокинг. Пенроуз. Все, кто когда-либо думал о чёрных дырах, о сингулярностях, о том, что находится по ту сторону горизонта событий.

Чем больше она читала, тем больше убеждалась: ответа нет. Никто не знает наверняка. Все гипотезы – только гипотезы.

Но одна мысль возвращалась снова и снова.

Если мы не можем проверить, что внутри чёрной дыры – это не значит, что там ничего нет. Это значит только, что мы пока не умеем смотреть.

И ещё одна мысль – более личная, более болезненная.

Если жизнь имеет смысл – космический, вселенский смысл – тогда и смерть имеет смысл. Тогда Лена умерла не просто так. Тогда её жизнь – и её смерть – были частью чего-то большего.

Анна хотела в это верить. Отчаянно, до боли в груди.

И постепенно – день за днём, книга за книгой, бессонная ночь за бессонной ночью – она начала верить.

Месяц спустя. Лаборатория биологического корпуса.

– Ты странно выглядишь, – сказала профессор Ким. – Болеешь?

Анна оторвалась от микроскопа.

– Нет. Просто… думаю.

– О чём?

О том, что вселенная размножается. О том, что мы – часть этого процесса. О том, что моя подруга умерла, и я нашла в этом смысл, и не знаю, радоваться или пугаться.

– О диссертации, – сказала она вслух.

Профессор Ким посмотрела на неё с подозрением, но не стала расспрашивать. Хороший научный руководитель – тот, кто знает, когда не нужно задавать вопросов.

Анна вернулась к образцам. Экстремофилы из подповерхностных океанов Европы – те самые, которых они с Леной должны были изучать вместе. Теперь Анна изучала их одна.

Жизнь в невозможных условиях, подумала она. Жизнь там, где её не должно быть. Жизнь, которая находит способ.

Как вселенная. Как мы.

Она смотрела в микроскоп на крошечные организмы, которые выживали в кислоте и радиации, в холоде и давлении, – и думала о звёздах.

Три месяца спустя. Ночь.

Анна стояла на крыше общежития и смотрела на небо.

Марсианское небо было другим – не таким, как земное. Тоньше, прозрачнее, с розоватым оттенком даже ночью. Звёзды казались ближе, ярче, как будто до них можно было дотянуться рукой.

Звёзды – семена.

Она повторяла эту фразу каждый день. Как мантру. Как молитву. Как напоминание о том, что она поняла в ту ночь в морге.

Где-то там, далеко, – Солнце. Жёлтая звезда средних размеров, одна из сотен миллиардов в галактике. Обычная. Незначительная. И в то же время – единственная, вокруг которой возникла жизнь, разум, цивилизация.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.