Эдуард Сероусов – Осколочная реальность (страница 15)

– Какому?

– Если кровотечение синхронизирует тета-ритмы мозга – то есть, буквально, заставляет нейроны четырёх разных людей колебаться с одной частотой и в одной фазе, – то это не коммуникация. Коммуникация предполагает выбор: я решаю отправить сообщение, ты решаешь его принять. Это – другое. Кровотечение не спрашивает разрешения. Оно не передаёт содержание. Оно захватывает ритм. Как вирус захватывает клетку: не чтобы сообщить что-то, а чтобы реплицироваться.

Рин молчала. Она думала о Германе – о его четырёх секундах с отцом, о тяжести в воздухе, о просьбе повторить. О четырнадцати добровольцах, каждый из которых хотел вернуться. О себе – о том, как она сидела перед экраном и не могла отвести глаз от паттерна, который не был лицом. О двадцати семи минутах тета-ритма, о которых она не знала, не чувствовала, не выбирала.

– Ты говоришь, что кровотечение – заразно, – сказала она.

– Я говорю, что кровотечение воздействует на нейронную активность без осознанного согласия наблюдателя, через канал, не опосредованный электромагнитным полем, на расстоянии, исключающем известные физические механизмы передачи. Если тебе нужно одно слово – да. Заразно. Но это плохое слово. Заразность предполагает агент, носитель, механизм репликации. Здесь нет агента. Есть корреляция. Сигнал из другого осколка резонирует с нейронной тканью, и нейронная ткань отвечает. Не потому что хочет. Потому что может. Потому что тета-ритм на 6.2 герца – это что-то, что имеет значение по ту сторону, и наши мозги достаточно пластичны, чтобы подхватить.

Дайчи прислал результаты на следующее утро. Рин открыла файл и обнаружила не то, что ожидала.

Она ожидала анализ. Графики, таблицы, статистические тесты. Дайчи прислал программу. Интерфейс. Приложение, написанное за три дня, занимавшее четырнадцать мегабайт и делавшее вещь, которую Рин не просила, но которая, как только она это увидела, стала казаться единственным разумным следующим шагом.

Программа переводила квантовые корреляции в звук.

Не в музыку – в звук. Дайчи был инженером-акустиком по образованию, и для него мир делился не на «видимое» и «невидимое», а на «слышимое» и «ещё не слышимое». Его программа брала поток корреляционных данных с детекторов, применяла нелинейное отображение в аудиодиапазон – не простое масштабирование частоты, а алгоритм, сохранявший фазовые соотношения, – и выводила результат через динамики. Приложенное текстовое описание было характерно лаконичным:

«Рин. Визуализация сохраняет структуру, но мозг интерпретирует её через зрительные шаблоны (парейдолия). Аудификация сохраняет структуру, но мозг интерпретирует через слуховые шаблоны. Слуховые шаблоны – более примитивные, менее склонны к ложным паттернам. Человек видит лицо в облаке, но редко слышит голос в шуме. Если после аудификации структура всё ещё "говорит" – это не парейдолия. Инструкция в README. Дайчи.»

Рин установила программу в ту же ночь. Подключила к выходному потоку массива. Надела наушники – закрытые, студийные, которые нашла в ящике стола Лены. Активировала массив.

Первые тридцать секунд – шум. Квантовый шум, переведённый в аудио, звучал как поток воды по гравию: шипение, потрескивание, мелкие удары. Белый шум с лёгкой текстурой. Рин слушала, сознательно расслабив внимание – не ища паттерн, а позволяя звуку существовать как звук.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.