Эдуард Сероусов – Наследие подлёдного океана (страница 2)

– База рассчитана на 250 человек постоянного персонала, – пояснил Коваль. – Сейчас здесь около 220 человек. Каждые три месяца происходит частичная ротация состава. Вы прибыли с последней партией новичков.

Лифт быстро спустил их на несколько уровней вниз. Карина почувствовала лёгкое давление в ушах, которое почти сразу прошло благодаря автоматической компенсации давления в шахте лифта.

Конференц-зал представлял собой овальное помещение с большим столом в центре. Одна из стен была полностью прозрачной, открывая вид на подлёдное пространство – первый уровень океана, освещённый мощными прожекторами базы. В тусклом свете можно было различить смутные формы морской фауны, проплывающей мимо.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти с проницательным взглядом и стрижеными седеющими волосами. Адриан Новак, директор базы «Посейдон», поднялся навстречу вошедшим.

– Доктор Фишер, наконец-то, – он протянул руку для пожатия. – Мы с нетерпением ждали вашего прибытия. Как прошёл перелёт?

– Без происшествий, директор Новак, – Карина пожала протянутую руку. Рукопожатие было твёрдым, но не демонстративно сильным. – Спасибо за тёплый приём.

– Присаживайтесь, – Новак указал на кресло рядом с собой. – Лейтенант Коваль, благодарю за сопровождение. Можете вернуться к своим обязанностям.

Коваль кивнул и вышел из зала вместе с Юко, оставив Карину наедине с директором.

– Кофе? Чай? – предложил Новак, указывая на автономный диспенсер в углу комнаты.

– Кофе, пожалуйста. Чёрный, – ответила Карина.

Новак подошёл к диспенсеру и заказал два кофе. Вернувшись к столу, он поставил одну чашку перед Кариной.

– Прежде чем мы начнём официальный брифинг, хочу сказать, что лично просил о вашем переводе на «Посейдон», – сказал Новак, отпивая кофе. – Ваши исследования глубоководных экосистем Европы остаются непревзойдёнными по точности и инновационности подхода, несмотря на… трагический исход той миссии.

Карина вздрогнула, но сохранила внешнее спокойствие.

– Я предпочитаю не возвращаться к тем событиям, директор.

– Разумеется, – Новак кивнул. – Я упомянул это лишь потому, что хочу вас заверить: на «Посейдоне» безопасность персонала – наш абсолютный приоритет. После инцидента на Европе все исследовательские станции ОКА прошли комплексную модернизацию систем безопасности. Наша база спроектирована с тройным запасом прочности.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Карины.

– Надеюсь на это, – сдержанно ответила она, решив сменить тему. – Я ознакомилась с последними отчётами исследовательской группы. Особенно заинтересовали образцы микроорганизмов из района тепловых источников. Это действительно так необычно, как описано?

Новак улыбнулся, явно довольный проявленным интересом.

– Даже более необычно. Последние исследования показывают, что эти организмы формируют сложные колонии с признаками коллективного поведения. Некоторые специалисты сравнивают их с примитивными многоклеточными организмами, другие считают, что это совершенно новая форма биологической самоорганизации.

Он активировал голографический проектор в центре стола. В воздухе появилось объёмное изображение причудливой структуры, напоминающей коралловый риф, состоящий из множества мелких ячеек.

– Вот образец, обнаруженный три недели назад вблизи крупного гидротермального жерла на глубине около двадцати километров. Структура состоит из миллиардов микроорганизмов, формирующих единую систему с внутренними каналами для циркуляции питательных веществ. Мы назвали их «рифоиды».

Карина подалась вперёд, изучая голограмму:

– Поразительно. Это чем-то напоминает строматолиты на Земле, но куда более сложной организации. Есть данные о биохимическом составе?

– Да, полный отчёт уже загружен в вашу рабочую консоль. Доступ получите через час, когда завершится настройка вашего аккаунта в системе базы, – Новак сделал жест, и голограмма сменилась картой подлёдного океана. – Но это ещё не всё. За последний месяц мы зафиксировали странные акустические сигналы, исходящие из глубин океана.

На карте появились красные точки, обозначающие источники сигналов.

– Что за сигналы? – спросила Карина, чувствуя, как просыпается профессиональное любопытство.

– Серии импульсов в низком частотном диапазоне, напоминающие коммуникационные сигналы земных китообразных, но с гораздо более сложной структурой, – Новак активировал аудиозапись.

Из динамиков донеслись необычные звуки – серии щелчков, свистов и низкочастотных вибраций, организованных в определённые последовательности.

– Наши акустики исключили возможность тектонического или вулканического происхождения, – продолжил Новак. – Эти сигналы явно биологического характера, но источник пока не идентифицирован. Что ещё интереснее, они демонстрируют признаки неслучайности – повторяющиеся паттерны, симметричные структуры… Некоторые наши специалисты даже предположили…

Он замолчал, словно не решаясь произнести следующую мысль.

– Предположили что? – Карина подняла взгляд от голограммы.

– Что эти сигналы могут быть формой коммуникации, – тихо закончил Новак. – Примитивной, вероятно возникшей в результате эволюции стадных рефлексов, но всё же коммуникации.

– Вы говорите о разумных существах? – Карина не скрывала скептицизма. – Это довольно смелое предположение на основе лишь акустических данных.

– Именно поэтому мы и пригласили вас, доктор Фишер, – Новак выключил голограмму. – Нам нужен специалист вашего уровня, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть эту гипотезу. Слишком многое поставлено на карту, чтобы делать поспешные выводы.

Он подался вперёд, понизив голос:

– Если в океане Энцелада действительно существует разумная жизнь, пусть даже на примитивном уровне, это изменит всё – политику освоения спутника, планы по добыче ресурсов, саму стратегию ОКА во внешней системе.

Карина кивнула, понимая серьёзность ситуации. Обнаружение внеземного разума стало бы величайшим открытием в истории человечества. Но это также означало бы огромную ответственность – и потенциальные этические дилеммы, особенно в свете агрессивной политики колонизации, проводимой Объединённым Космическим Агентством.

– Я понимаю, – сказала она. – Когда я смогу приступить к исследованиям?

– Прямо сейчас, если хотите, – Новак встал из-за стола. – Ваша команда уже сформирована и ожидает в лаборатории Е-7. После брифинга Юко покажет вам ваши жилые апартаменты, но я полагаю, вы захотите сначала ознакомиться с имеющимися данными.

– Вы правы, – Карина тоже поднялась. – Лучше приступить немедленно. И я бы хотела запланировать первое погружение как можно скорее.

Новак нахмурился:

– Погружение? Вы имеете в виду выход в океан? Это требует основательной подготовки и прохождения инструктажа по безопасности.

– Я понимаю протокол, директор, – твёрдо сказала Карина. – Но если мы хотим получить достоверные данные, нужно изучать эти организмы в их естественной среде. Дистанционные наблюдения и работа с уже собранными образцами дадут лишь ограниченные результаты.

Новак задумчиво потёр подбородок:

– Я не против экспедиции, но давайте не будем спешить. Вам нужно сначала ознакомиться с технической спецификой нашего оборудования, адаптироваться к условиям базы… Скажем, через неделю?

– Три дня, – парировала Карина. – За это время я успею изучить имеющиеся данные, ознакомиться с оборудованием и подготовиться к погружению.

Новак усмехнулся:

– Вижу, ваша репутация бескомпромиссного исследователя полностью оправдана. Хорошо, три дня. Но погружение будет осуществляться строго по протоколу, с полным соблюдением мер безопасности и обязательным сопровождением.

– Разумеется, – кивнула Карина. – Я не намерена рисковать ни своей жизнью, ни жизнями членов моей команды.

– В таком случае, – Новак направился к двери, – давайте я представлю вас вашей новой исследовательской группе.

Лаборатория Е-7 представляла собой просторное помещение с самым современным оборудованием. Центральную часть занимал большой голографический стол для трёхмерного моделирования, вокруг которого располагались рабочие станции с мониторами высокого разрешения. Вдоль стен стояли биокапсулы для хранения и анализа образцов, спектроскопические анализаторы и другое специализированное оборудование.

Когда Новак и Карина вошли, в лаборатории находились три человека: Илья Сорокин, которого Карина уже встречала на корабле, пожилая женщина с серебристыми волосами и высокий мужчина афроамериканской внешности.

– Позвольте представить вашу команду, доктор Фишер, – сказал Новак. – Илью Сорокина вы уже знаете – наш ведущий инженер-акустик, будет отвечать за анализ звуковых сигналов и разработку систем акустического мониторинга.

Илья кивнул с улыбкой:

– Рад снова видеть вас, доктор Фишер. Уверен, наше сотрудничество будет плодотворным.

– Доктор Элеонора Васquez, – Новак указал на пожилую женщину, – ведущий биохимик проекта, специализируется на экстремофилах и необычных метаболических путях.

– Добро пожаловать на «Посейдон», – тепло улыбнулась Элеонора. – Я следила за вашими публикациями. Ваша методика анализа ДНК в условиях высокого давления просто великолепна.

– И доктор Маркус Джонсон, – Новак закончил представление, указав на высокого мужчину, – наш эксперт по глубоководным экосистемам и морской биологии.