Эдуард Сероусов – Мерцание (страница 14)

Не метафорически – буквально. Их поверхность дрожала, как отражение в воде, которую потревожили. Цвета переливались, смещались, иногда исчезали на долю секунды и появлялись снова.

– Яблоки! – крикнула девочка, заметив Лену. – Мерцающие яблоки! Лучшие на Рынке! Выросли на самой границе, где две физики целуются!

Лена подошла ближе. Девочка смотрела на неё снизу вверх – грязное лицо, спутанные волосы, глаза, которые были слишком взрослыми для её возраста.

– Что с ними? – спросила Лена, указывая на яблоки.

– Они разные, – девочка улыбнулась, обнажив щербатые зубы. – В разных направлениях. Смотрите.

Она взяла одно яблоко – Лена видела его как серое, с проблесками чего-то тёмного – и повертела в руках.

– Справа – сладкий, – девочка ткнула пальцем в одну сторону. – Слева – кислый. – Ткнула в другую. – Сверху – вообще не фрукт.

– Не фрукт?

– Не фрукт. – Девочка пожала плечами. – Не знаю, что это. Никто не знает. Но есть можно. Вроде бы.

Лена смотрела на яблоко. Оно мерцало в руках девочки, меняя оттенки – для неё, серые; для тех, кто видел красный, наверное, всю палитру от алого до бордового.

– Сколько? – спросила она.

– Пять кредитов. Или два, если у вас есть батарейка.

– Нет батарейки.

– Тогда пять.

Лена достала деньги – физические, бумажные, единственная валюта, которой доверяли на Рынке. Протянула девочке. Взяла яблоко.

Оно было холодным в её руке. Холоднее, чем должно быть. И текстура… странная. Не совсем гладкая, не совсем шершавая. Что-то между.

– Осторожнее с верхом, – предупредила девочка. – Там бывает… непредсказуемо.

Лена кивнула. Она поднесла яблоко к лицу, посмотрела на него, пытаясь увидеть хоть намёк на красный. Ничего. Серое, с тёмными пятнами, мерцающее.

Она откусила – сбоку, там, где «сладкий».

Вкус ударил её как волна.

Не сладкий. Нет, сладкий тоже, но не только. Вкус был… невозможным. Одновременно знакомым и чужим. Как будто язык помнил что-то, что мозг забыл. Как будто вкусовые рецепторы получали сигнал, который не могли правильно интерпретировать.

Яблоко. Яблоко из детства, из сада бабушки, из времени до контакта. И одновременно – что-то другое. Что-то, чего она никогда не пробовала, не могла попробовать, потому что это не существовало в её физике.

Лена проглотила. Откусила ещё раз.

Второй укус был с другой стороны – «кислый». Вкус изменился: теперь – терпкий, почти горький, с послевкусием, которое напоминало… что? Она не могла подобрать слово. Не было слова для этого вкуса.

– Хорошее яблоко? – спросила девочка.

Лена не ответила. Она смотрела на фрукт в своей руке – на его мерцающую поверхность, на место укуса, где мякоть была… тоже серой. Или не совсем серой. Что-то было там, на границе восприятия. Цвет, которого она не видела, но который всё ещё существовал.

Красный.

Она откусила сверху – туда, где «вообще не фрукт».

Вкуса не было.

Нет, не так. Вкус был – но не вкус еды. Вкус… информации. Как будто её язык прочитал что-то, что не предназначалось для чтения языком. Как будто она попробовала на вкус идею, или воспоминание, или уравнение.

Лена выплюнула кусок. Закашлялась.

– Я предупреждала, – сказала девочка философски. – Верх – он такой. Непредсказуемый.

Лена вытерла рот тыльной стороной ладони. Яблоко в её руке продолжало мерцать – равнодушное, чужое, невозможное.

– Откуда они берутся? – спросила она.

– Из сада, – девочка махнула рукой куда-то в сторону. – На границе. Там есть место, где деревья растут… странно. Наполовину здесь, наполовину там. Яблоки вырастают между. Папа говорит, это единственное, что ещё можно продавать. Всё остальное – или слишком нестабильно, или Совет забирает для «исследований». – Она произнесла последнее слово с интонацией, которая ясно показывала, что она думает об исследованиях.

Лена посмотрела на яблоко ещё раз. Потом убрала его в карман. Не знала, зачем – просто не могла выбросить.

– Спасибо, – сказала она девочке.

– Заходите ещё, – ответила та и отвернулась к следующему покупателю.

Она почувствовала его присутствие раньше, чем увидела.

Не энтропийный шум – что-то другое. Ощущение взгляда на спине. Тяжёлого, внимательного, знающего.

Лена обернулась.

Кай Арнольд стоял в нескольких метрах от неё – высокий, седой, с лицом, которое было бы красивым, если бы не жёсткость в чертах. Он был одет просто: тёмная куртка, практичные брюки, ботинки с толстой подошвой. Ничего, что выдавало бы лидера движения, способного в любой момент обрушить хрупкое равновесие между человечеством и Конвергентами.

– Лена, – сказал он. Голос был тихим, почти мягким. – Рад тебя видеть.

– Кай. – Она не двинулась с места. – Это не совпадение.

– Конечно, нет. Я следил за твоим перемещением с момента, как ты покинула Землю. – Он чуть улыбнулся. – Не лично, разумеется. Но у меня есть… источники.

– Зачем?

– Поговорить. – Он сделал шаг к ней. – У нас есть о чём.

Лена оглянулась. Коридор был пустым – никого, кроме них. Даже торговцы куда-то делись. Случайность? Или Кай подготовился?

– Я не хочу разговаривать с тобой, – сказала она.

– Знаю. – Он сделал ещё шаг. – Но ты должна. Посмотри на это.

Он достал из кармана небольшой планшет – старую модель, без адаптивных систем – и протянул ей. На экране – график. Экспоненциальная кривая, стремящаяся вверх.

– Что это? – спросила Лена, хотя уже знала ответ.

– Скорость расширения Мерцания. – Кай ткнул пальцем в точку на графике. – Это – позавчера. До твоего согласования. А это, – он указал на следующую точку, – сегодня утром.

Разница была очевидной. Скачок – резкий, значительный.

– Семь процентов, – сказал Кай. – За два дня. После одного согласования. Одного, Лена. – Он убрал планшет. – Каждый раз, когда ты садишься за стол переговоров, ты ускоряешь конец. Твой протокол – не лекарство. Это медленный яд.

– Я знаю, – сказала Лена.

Кай моргнул – удивлённо, впервые за весь разговор.

– Знаешь?

– Я видела модели. Я строила некоторые из них сама. – Лена смотрела на него прямо, не отводя взгляда. – Да, согласования ускоряют Мерцание. Каждый компромисс – энтропийный выброс, который питает нестабильность. Это парадокс, который мы не можем разрешить.

– Можете. – Кай шагнул ближе. – Прекратить переговоры. Разорвать контакт. Дать Мерцанию замедлиться.

– Оно не замедлится. – Лена покачала головой. – Фоновый дрейф. Само знание о Конвергентах генерирует энтропию. Нельзя «развидеть» чужую физику, Кай. Контакт уже произошёл. Мы не можем отступить.

– Но можем выиграть время. – Его голос стал жёстче. – Смотри на арифметику, Лена. При текущей частоте согласований – Земля через восемьдесят, может, сто двадцать лет. При прекращении переговоров – пятьсот. Семьсот. Это разница. Это – поколения.

– Поколения чего? – Лена почувствовала – с задержкой – нарастающую злость. – Поколения в мире, где энтропийный шум нарастает каждый год? Где технологии деградируют, где реальность мерцает, где люди привыкают к тому, что законы природы – не законы?

– Поколения людей, – отрезал Кай. – Людей, Лена. Не слоёв в чужом хоре. Не голосов, кричащих изнутри того, что нас поглотило. Людей.