Эдуард Сероусов – Меч Гелиоса (страница 5)

Джабрил задумался:

– Не обязательно целенаправленной коммуникацией с нами. Скорее… проявлением внутренней логики системы. Как архитектура здания может рассказать о культуре его создателей, даже если оно не было построено как сообщение.

Он протянул руку, словно желая коснуться голограммы:

– Я хочу увидеть это вживую. С максимально возможного расстояния.

– Вы увидите, – пообещала Волкова. – Через две недели "Икар" будет готов к запуску.

Джабрил повернулся в направлении голоса, его модифицированные глаза легко проникли сквозь стену, показывая силуэт директора в соседнем помещении.

– Две недели? – переспросил он. – Я думал, подготовка займёт как минимум месяц.

– Обстоятельства изменились, – ответила Волкова. – Аномалия активизируется. Мы не можем ждать.

Джабрил кивнул. Странное волнение охватило его – смесь научного любопытства и почти религиозного трепета перед неизвестным.

– Я буду готов, – тихо сказал он, снова поворачиваясь к голограмме пульсирующего Солнца.

Асука Нагата стояла на смотровой площадке лунной базы, наблюдая за сборкой "Икара". Корабль, предназначенный для беспрецедентной миссии к Солнцу, походил на стрекозу с длинным тонким корпусом и четырьмя "крыльями" – солнечными парусами, которые одновременно служили радиаторами для охлаждения системы.

Её нейроинтерфейс проецировал поверх реальности технические характеристики корабля, создавая многослойную картину – физический объект и его цифровая модель, наложенные друг на друга.

– Командир Нагата, – окликнул её голос.

Асука обернулась и увидела Дэвида Чена, ксенобиолога экспедиции. Высокий, худощавый мужчина с азиатскими чертами лица и неестественно бледной кожей – результат генетической модификации для выживания при экстремальных температурах.

– Доктор Чен, – кивнула она. – Как ваша адаптация?

– Всё ещё привыкаю к новому метаболизму, – ответил Дэвид. – Когда ваша нормальная температура тела 42 градуса, мир кажется постоянно холодным.

Он подошёл к смотровой панели и встал рядом с командиром, изучая строящийся корабль:

– Красивая машина. Впервые вижу её вживую.

– Директор Волкова внесла последние изменения в конструкцию, – сообщила Асука. – Дополнительные квантовые сенсоры для наблюдения за аномалией и усиленная радиационная защита.

– За счёт жилого пространства, я полагаю?

Нагата кивнула:

– Комфорт не является приоритетом для этой миссии.

Чен внимательно посмотрел на неё:

– Вы беспокоитесь?

Асука немного помолчала, затем ответила:

– Не о физических рисках. Наши модификации дают нам беспрецедентную защиту. Я беспокоюсь о психологическом воздействии.

– Изоляция? Стресс? – предположил Дэвид.

– Трансформация, – поправила Нагата. – Не только физическая, но и когнитивная. Наши модификации меняют не только наши тела, но и восприятие, мышление, возможно – саму сущность того, что делает нас людьми.

Чен задумчиво кивнул:

– Да, это реальный риск. Особенно для доктора Димовой с её нейроквантовым интерфейсом. Её сознание уже сейчас функционирует иначе, чем у обычного человека.

– И для вас, – добавила Асука. – Ваши генетические модификации глубже, чем у остальных.

Дэвид слегка улыбнулся:

– Преимущество ксенобиолога. Я рассматриваю своё тело как эксперимент. Отчуждение от собственной биологии – профессиональная деформация.

Нагата повернулась к нему лицом:

– Именно об этом я и говорю. Отчуждение. Дистанцирование от человеческого опыта. Что случится, когда мы все начнём воспринимать себя не как людей, а как… нечто иное?

– Возможно, это неизбежный шаг эволюции, – философски заметил Чен. – Человечество всегда стремилось превзойти свои ограничения.

– Но какой ценой? – спросила Асука. – И что мы теряем в процессе?

Дэвид не ответил. Оба молча наблюдали за строящимся кораблём, который должен был унести их к звезде и, возможно, изменить навсегда.

Нейроинтерфейс Нагаты сигнализировал о входящем сообщении. Директор Волкова запрашивала её присутствие на финальном брифинге через тридцать минут.

– Мне нужно идти, – сказала она Чену. – Встретимся на брифинге.

Ксенобиолог кивнул, не отрывая взгляда от корабля:

– Знаете, что самое интересное, командир? Мы беспокоимся о потере человечности, но направляемся к объекту, созданному существами, чья "человечность" мы даже не можем себе представить.

Асука задумалась над его словами:

– Возможно, именно поэтому нам нужно крепко держаться за то, что делает нас людьми. Иначе мы потеряем шанс понять Другого через призму собственного опыта.

– Или, наоборот, именно наша трансформация даст нам шанс понять нечеловеческий разум, – возразил Дэвид. – Мост между мирами.

Нагата не ответила, лишь коротко кивнула на прощание и направилась к лифтам. Слова ксенобиолога остались с ней – тревожащие и странно пророческие.

В конференц-зале "Гелиосферы" собрался весь экипаж будущей миссии "Икар". Пять человек, каждый со своими уникальными модификациями, сидели за круглым столом, изучая голографические проекции, парящие над поверхностью.

Директор Волкова стояла у головного края стола, её глаза, усиленные имплантами, быстро сканировали информационные панели, возникающие и исчезающие в воздухе.

– Господа, – начала она, – это последний брифинг перед запуском. Через сорок восемь часов вы отправитесь к Солнцу на расстояние, которого ещё не достигал ни один человек.

Она активировала центральную проекцию, показывающую траекторию полёта:

– "Икар" будет запущен с лунной базы и использует гравитационный манёвр вокруг Венеры для достижения оптимальной траектории сближения с Солнцем. Финальная точка приближения – 1.2 миллиона километров от фотосферы.

– Для сравнения, – добавила она, – предыдущий рекорд, установленный автоматическим зондом "Паркер", составлял 6.2 миллиона километров.

– И он был полностью роботизированным, без экипажа, – заметил Константин Марков.

– Именно, – кивнула Волкова. – Ваши модификации позволят вам выжить в условиях, смертельных для обычного человека. Но даже с этими адаптациями риск остаётся высоким.

Она переключила проекцию на трёхмерную модель Солнца с выделенным аномальным участком:

– Цель вашей миссии – детальное исследование этого феномена. Мы полагаем, что это искусственная система, созданная нечеловеческим разумом для неизвестных нам целей.

– Какие конкретные задачи? – спросила Асука Нагата, командир экспедиции.

– Во-первых, сбор данных, – ответила Волкова. – Доктор Амар с его модифицированной сетчаткой будет наблюдать аномалию напрямую, видя спектры, недоступные нашим приборам.

Она перевела взгляд на Елену Димову:

– Доктор Димова будет анализировать эти данные через свой квантовый нейроинтерфейс, ища паттерны и закономерности, которые могли бы указать на природу и функцию объекта.

– Во-вторых, – продолжила директор, – попытка коммуникации. Если это действительно искусственная система, возможно, она способна к взаимодействию. Доктор Чен разработал протоколы для потенциального контакта, основанные на универсальных математических принципах.

Дэвид Чен кивнул:

– Мы подготовили серию сигналов, начиная с простейших математических последовательностей и заканчивая сложными квантовыми паттернами. Если система обладает хоть каким-то подобием разума, она должна распознать эти сигналы как искусственные.

– И, наконец, – завершила Волкова, – оценка потенциальной угрозы. За последние дни аномалия продемонстрировала признаки активации и реакции на наши исследовательские действия. Мы не знаем, как она интерпретирует нашу активность и какие ответные меры может предпринять.

– Вы опасаетесь враждебных действий? – спросил Марков.