Эдуард Сероусов – Корпорация лжи (страница 7)

Он переключил слайд, показывая детальную схему.

– Визуальные подпороговые стимулы можно встраивать в анимацию интерфейса – переходы между экранами, загрузку контента, рендеринг изображений. Пользователь будет воспринимать это как обычные элементы дизайна, не подозревая о скрытом воздействии.

– А как насчет субаудиальных частот? – спросил Левинсон.

– Их можно интегрировать в звуковые оповещения системы, фоновую музыку в видеороликах и даже в звук печати сообщений, – ответил Максим. – При этом важно, чтобы частота и интенсивность стимулов адаптировались под конкретного пользователя, учитывая его психологический профиль и цели воздействия.

Он показал еще несколько слайдов с техническими деталями, чувствуя на себе одобрительные взгляды Савина и Пронина. Внутри нарастало отвращение к самому себе – он фактически разрабатывал более совершенный способ промывки мозгов миллионам людей. Но у него не было выбора – нужно было играть свою роль до конца, чтобы получить полный доступ к проекту и найти способ его остановить.

– Очень впечатляюще, Максим, – Савин одобрительно кивнул. – Я вижу, ты схватываешь на лету.

– Интересный подход, – генерал Пронин внимательно изучал схемы на экране. – Но что насчет безопасности? Как исключить возможность обнаружения этих механизмов продвинутыми пользователями или исследователями?

– Хороший вопрос, – Максим был готов к нему. – Я предлагаю многоуровневую систему маскировки. Во-первых, сами механизмы воздействия будут распределены по разным компонентам интерфейса, чтобы не создавать заметных паттернов. Во-вторых, код, отвечающий за подпороговые стимулы, будет зашифрован и замаскирован под стандартные функции рендеринга и обработки медиаконтента.

Он переключил слайд, показывая схему защиты.

– В-третьих, мы внедрим систему "красных флажков" – если кто-то начнет анализировать код на предмет скрытых функций, система автоматически перестроит структуру воздействия и активирует ложные следы, уводящие исследователя в неверном направлении.

– Гениально, – Левинсон восхищенно покачал головой. – Просто гениально!

– А как быть с обновлениями приложения? – спросила Алиса, впервые вступая в разговор. – Каждое обновление проходит проверку в магазинах приложений. Не вызовут ли эти механизмы подозрений у модераторов?

Максим посмотрел на неё, пытаясь понять, куда она клонит. В её глазах он не увидел ничего, кроме профессионального интереса.

– Мы будем использовать принцип отложенной активации, – ответил он. – Код механизмов воздействия будет присутствовать в приложении, но в неактивном состоянии. Активация произойдет только после прохождения проверки, через удаленный сервер. Кроме того, часть функционала будет доставляться через обновления контента, которые не проходят такую строгую модерацию.

Алиса кивнула, словно удовлетворенная ответом, но Максиму показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Или ему просто хотелось так думать?

– Что ж, очень впечатляюще, – Савин хлопнул в ладоши. – Я вижу, мы не ошиблись с выбором. Максим, я хочу, чтобы ты возглавил группу интеграции. В твоем распоряжении будет команда из пятнадцати человек – лучшие специалисты по UX/UI, фронтенд-разработчики, психологи и нейролингвисты.

– Спасибо за доверие, Виктор Анатольевич, – Максим кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается от понимания, что он погружается в этот проект все глубже.

– Заметь, все эти люди уже работают над "Призмой", – добавил Савин. – Они прошли проверку на лояльность и понимают важность секретности. Но окончательные решения будешь принимать ты. И отвечать за результат – тоже ты.

В его словах Максим уловил скрытую угрозу. Отвечать – значит, и расплачиваться в случае неудачи.

– Я понимаю ответственность, – сказал он.

– Отлично, – Савин кивнул. – Теперь о сроках. Первый прототип интегрированного интерфейса должен быть готов через три недели. Полноценное внедрение – через два месяца. К началу предвыборной кампании система должна работать на полную мощность.

– Это… амбициозный график, – осторожно заметил Максим.

– Амбициозный, но реалистичный, – отрезал Пронин. – У нас нет времени на раскачку, Белов. Ситуация в стране накаляется. Нам нужен инструмент контроля общественных настроений, и нужен срочно.

– Я сделаю все возможное, – кивнул Максим.

– Не сомневаюсь, – Савин улыбнулся своей фирменной акульей улыбкой. – А теперь давайте обсудим детали…

Следующие два часа прошли в обсуждении технических аспектов интеграции. Максим активно участвовал в дискуссии, предлагал решения, отвечал на вопросы, стараясь выглядеть увлеченным проектом. Внутри же нарастала тревога – он все глубже погружался в этот кошмар, и выбраться становилось все сложнее.

Когда совещание закончилось, Савин задержал его.

– Максим, задержись на минуту.

Остальные участники вышли из зала, и они остались вдвоем.

– Я вижу, ты немного напряжен, – Савин внимательно посмотрел ему в глаза. – Это нормально. Проект такого масштаба – серьезная ответственность. Но я хочу, чтобы ты понимал: то, что мы делаем – это не просто бизнес. Это историческая миссия.

Он подошел к окну и посмотрел на город.

– Мир меняется, Максим. Старые правила больше не работают. Демократия в её классическом понимании себя исчерпала – она превратилась в инструмент манипуляции массами через СМИ и социальные сети. Кто контролирует информацию, тот контролирует умы. И сейчас этот контроль в руках западных корпораций и спецслужб.

Савин повернулся к нему.

– "Призма" – это не просто алгоритм. Это новая модель управления обществом. Более эффективная, более стабильная, более… гуманная, если хочешь. Мы не стремимся поработить людей, Максим. Мы стремимся создать гармоничное общество, где каждый будет счастлив на своем месте. Где не будет хаоса, войн, революций. Где прогресс будет идти по заранее спланированной траектории.

– Звучит как утопия, – осторожно заметил Максим.

– Нет, – Савин покачал головой. – Утопия – это фантазия. То, что мы создаем – это реальность. Суровая, но необходимая. И я хочу, чтобы ты был её частью не просто как исполнитель, а как соавтор, как визионер.

Он положил руку на плечо Максима.

– Ты молод, талантлив, амбициозен. У тебя впереди блестящее будущее. Но только если ты сделаешь правильный выбор сейчас. Ты понимаешь, о чем я?

– Думаю, да, – Максим встретил его взгляд. – Вы говорите о лояльности проекту. О полной самоотдаче.

– Именно, – Савин улыбнулся. – Я вижу в тебе потенциал, Максим. Ты можешь стать моим преемником. Но для этого ты должен доказать, что готов идти до конца. Что разделяешь наше видение будущего.

– Я ценю ваше доверие, Виктор Анатольевич, – Максим постарался, чтобы его голос звучал искренне. – И не подведу вас.

– Отлично, – Савин похлопал его по плечу. – Тогда за работу. Время не ждет.

Максим вышел из конференц-зала с ощущением, что только что разговаривал с безумцем. Савин не просто создавал инструмент политического контроля – он мнил себя архитектором нового мирового порядка. И это делало его еще опаснее.

В коридоре Максим столкнулся с Алисой. Она стояла у окна, глядя на город, словно ждала его.

– Непростой разговор? – спросила она, не оборачиваясь.

– С чего ты взяла? – Максим остановился рядом.

– По твоему лицу всё видно, – она повернулась к нему. – Савин умеет быть убедительным, да?

– О чем ты?

– О его "великой миссии", – Алиса чуть скривила губы. – О "новой модели управления обществом". Он всем новичкам в проекте это рассказывает. Стандартная обработка.

Максим внимательно посмотрел на неё. Что она пыталась ему сказать?

– Ты не веришь в проект? – осторожно спросил он.

– Я верю в то, что каждый должен сделать свой выбор, – уклончиво ответила она. – И что за каждый выбор приходится платить.

– Ты говоришь загадками, Алиса. Как обычно.

– Привычка профессии, – она слабо улыбнулась. – Кстати, где твой дружок-программист? Зорин, кажется? Он не появлялся на работе уже несколько дней.

Максим напрягся. Неужели они уже добрались до Павла?

– Понятия не имею, – он постарался, чтобы голос звучал равнодушно. – Возможно, заболел. Или решил взять отпуск.

– Возможно, – Алиса внимательно смотрела на него. – Только странно, что он не предупредил своего непосредственного руководителя, то есть тебя.

– Я не мамочка своим подчиненным, – Максим пожал плечами. – Если у службы безопасности есть какие-то вопросы к Зорину, думаю, вы сами можете с ним связаться.

– Уже, – Алиса кивнула. – Но он не отвечает на звонки, а по домашнему адресу его нет. Словно испарился.

– И почему это должно меня беспокоить? – Максим встретил её взгляд. – У меня сейчас есть задачи поважнее, чем поиски загулявшего программиста.

– Конечно, – Алиса улыбнулась. – "Призма" ждет. Удачи тебе, Максим. Она тебе понадобится.

Она развернулась и пошла по коридору, оставив его с тревожным чувством. Разговор был похож на вербальную дуэль, где каждый пытался прощупать позицию другого, не раскрывая своей. И Максим не был уверен, что вышел из этой дуэли победителем.

Он направился к лифтам, размышляя о словах Алисы. Если Павел действительно исчез, это могло означать, что его опасения были не напрасны. Возможно, служба безопасности узнала о его несанкционированном доступе к документам "Призмы". Или он сам решил залечь на дно, опасаясь преследования.