Эдуард Сероусов – Корпорация лжи (страница 14)

Савин сделал паузу, давая Максиму возможность осмыслить сказанное.

– "Призма" исправляет этот дефект, – продолжил он. – Она направляет мышление людей в конструктивное русло, помогает им принимать правильные решения. Не заставляет – помогает. Как GPS-навигатор помогает водителю выбрать оптимальный маршрут.

– Но GPS не перепрограммирует сознание водителя, – осторожно заметил Максим. – Он всегда может выбрать другой путь.

– Верно, – Савин кивнул. – И человек, использующий "Призму", тоже сохраняет свободу выбора. Просто этот выбор становится… более информированным, более рациональным. Мы лишь убираем информационный шум, выделяем сигнал из хаоса данных.

Он вернулся за стол и посмотрел Максиму прямо в глаза.

– Я знаю, что у тебя есть сомнения, мой мальчик. Это естественно. Любой мыслящий человек задается вопросами о границах допустимого вмешательства в психику. Но подумай: разве традиционные СМИ, реклама, политическая пропаганда не делают то же самое, только грубее и менее эффективно? Разве не лучше использовать эти механизмы осознанно, для общего блага?

Максим понимал, что от его ответа может зависеть очень многое. Если он выразит слишком явное несогласие, это вызовет подозрения. Если слишком легко согласится – это будет выглядеть неискренне.

– Я понимаю логику, – осторожно сказал он. – Но есть вопрос масштаба и контроля. Кто определяет, что такое "общее благо"? Кто решает, какие решения "правильные"?

Савин улыбнулся, словно ждал именно такого вопроса.

– Правильный вопрос, Максим. Именно поэтому я вижу в тебе не просто исполнителя, а потенциального партнера. – Он подался вперед. – Сейчас эти решения принимает узкий круг людей – я, Пронин, несколько ключевых фигур в правительстве. Но в будущем я вижу более сложную систему управления, где будут представлены разные точки зрения, разные подходы. И ты мог бы стать частью этой системы.

– Вы предлагаете мне место в совете директоров? – Максим старался, чтобы его голос звучал заинтересованно, но не слишком жадно.

– Пока нет, – Савин покачал головой. – Но я предлагаю тебе путь к нему. Если проект интеграции "Призмы" будет успешным, если ты докажешь свою… приверженность нашим идеалам, то следующим шагом станет позиция директора по стратегическому развитию. А оттуда до совета директоров – один шаг.

Он откинулся на спинку кресла.

– Подумай об этом, Максим. Не просто о карьере, хотя и она будет блестящей. Подумай о возможности влиять на ход истории, формировать будущее целой страны, а возможно, и мира. Разве не об этом мечтает каждый амбициозный человек?

Максим молчал, делая вид, что обдумывает предложение. На самом деле он лихорадочно анализировал ситуацию. Савин предлагал ему не просто карьерный рост, а вхождение в круг заговорщиков, создающих систему тотального контроля над обществом. И требовал взамен полной лояльности.

– Это… впечатляющее предложение, – наконец сказал он. – И большая ответственность.

– Огромная, – согласился Савин. – Но я верю, что ты готов её нести. У тебя есть всё необходимое – интеллект, хватка, понимание технологий и человеческой психологии. Не хватало лишь цели, достойной твоих талантов. Теперь она у тебя есть.

Он взял со стола папку и протянул Максиму.

– Здесь детальный план интеграции "Призмы" на следующие шесть месяцев. Изучи его внимательно. Особенно обрати внимание на раздел о предвыборной кампании. Там много интересного.

Максим взял папку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Шесть месяцев. Значит, у него было очень мало времени, чтобы остановить проект.

– Я изучу, – кивнул он. – И… спасибо за доверие, Виктор Анатольевич.

– Не благодари, – Савин улыбнулся. – Просто оправдай его. – Он сделал паузу. – Кстати, я слышал, ты обедал вчера с Лазаревым.

Максим напрягся, но сохранил спокойное выражение лица.

– Да, он пригласил меня. Хотел обсудить маркетинговые аспекты новых проектов.

– И только? – Савин внимательно смотрел на него.

– Была еще пара корпоративных сплетен, – Максим пожал плечами. – Ничего существенного.

– Лазарев… неоднозначная фигура, – задумчиво сказал Савин. – Блестящий маркетолог, но иногда слишком… независимо мыслящий. Будь осторожен в общении с ним. Не все в компании разделяют наше видение будущего.

– Я буду иметь это в виду, – кивнул Максим.

– Прекрасно, – Савин встал, давая понять, что разговор окончен. – Жду от тебя первых результатов через неделю. И, Максим… – он сделал паузу, – я действительно верю в тебя. Не подведи меня.

Максим вышел из кабинета с противоречивыми чувствами. С одной стороны, Савин явно видел в нем перспективного союзника, что давало определенную свободу действий. С другой – теперь за ним наверняка будут следить еще внимательнее, оценивая его лояльность.

Путь к лифтам проходил мимо приемной Савина, где за столом сидела его личная ассистентка – молодая женщина с идеальной осанкой и холодными глазами. Проходя мимо, Максим вдруг заметил на её столе фотографию в рамке. На ней были двое – сама ассистентка и… Ольга Ветрова, журналистка, с которой он планировал связаться.

Максим замер на мгновение, пытаясь скрыть удивление. Ассистентка подняла на него вопросительный взгляд.

– Что-то еще, Максим Андреевич? – спросила она с профессиональной улыбкой.

– Нет, ничего, – он улыбнулся в ответ. – Просто отличная фотография. Вы с подругой?

– С сестрой, – ответила ассистентка. – Она журналистка. Всё время в разъездах, редко видимся.

– Понимаю, – кивнул Максим и направился к лифтам, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Сестра Ольги Ветровой работала личной ассистенткой Савина. Это не могло быть совпадением. Либо Ольга была частью игры Савина, либо… её сестра шпионила за своим боссом. В любом случае, ситуация становилась еще сложнее и опаснее.

Спускаясь в лифте, Максим перебирал в голове все доступные варианты. Связываться с Ольгой стало слишком рискованно. Нужно было искать другие пути для обнародования информации о "Призме". Может быть, через Лазарева и его "источники в службе безопасности"? Или через Елену Мирову и её контакты в научном сообществе?

Лифт остановился на 45 этаже, где располагалась лаборатория "Призмы". Двери открылись, и Максим увидел генерала Пронина, ожидающего лифт. Они встретились взглядами, и Максим понял, что куратор проекта от ФСБ ждал именно его.

– А, Белов, – Пронин зашел в лифт и нажал кнопку закрытия дверей. – Как раз хотел с вами поговорить.

– Я слушаю, Александр Николаевич, – Максим старался выглядеть спокойным, хотя сердце бешено колотилось.

– Как продвигается работа над интеграцией? – спросил Пронин, глядя не на Максима, а на цифры этажей.

– По плану, – ответил Максим. – Изучаю документацию, формирую задачи для команды. Савин только что дал мне детальный план на ближайшие шесть месяцев.

– Да, я в курсе, – кивнул Пронин. – Виктор Анатольевич видит в вас большой потенциал. Я, признаться, более сдержан в оценках.

Он повернулся к Максиму.

– У меня, знаете ли, профессиональная паранойя. Привычка не доверять никому, особенно новичкам в проекте такой важности.

– Понимаю, – Максим выдержал его взгляд. – На вашем месте я был бы так же осторожен.

– Рад, что вы понимаете, – Пронин слегка улыбнулся. – Тогда поймете и то, что я собираюсь сказать дальше. Мы нашли вашего программиста. Павла Зорина.

Максим почувствовал, как кровь отливает от лица, но сохранил невозмутимое выражение.

– Вот как? И где же он?

– В безопасном месте, – уклончиво ответил Пронин. – Помогает нам разобраться в некоторых… технических аспектах его деятельности. Очень сотрудничает, надо сказать. Особенно после того, как мы применили специальные методы допроса.

В его глазах был холодный расчет – он внимательно наблюдал за реакцией Максима, оценивая каждое микровыражение, каждое движение.

– Надеюсь, с ним всё в порядке, – Максим старался говорить ровно. – Павел – ценный специалист.

– О, не беспокойтесь, – Пронин махнул рукой. – Физически с ним всё в порядке. Психологически… скажем так, он больше не представляет угрозы для проекта.

Лифт остановился на первом этаже, но Пронин придержал двери.

– Знаете, что интересно, Белов? Зорин много говорил о вас. О ваших встречах, разговорах. О том, как вы вместе обсуждали "Призму". Очень познавательно.

Максим понял, что сейчас решается его судьба. Если Павел действительно рассказал всё под пытками, то его, Максима, ждет та же участь. Если Пронин блефует, пытаясь спровоцировать его на признание, то нужно держаться твердо.

– Странно, – он нахмурился. – Мы с Павлом никогда не обсуждали "Призму". До моего вхождения в проект я вообще не знал о его существовании.

– Вот как? – Пронин изучал его лицо. – Тогда, возможно, Зорин лжет. Или у него… галлюцинации. Побочный эффект наших методов работы.

Он отпустил двери, и они начали закрываться.

– В любом случае, Белов, имейте в виду: я за вами наблюдаю. Постоянно. И при малейшем подозрении… – Пронин провел пальцем по горлу, имитируя перерезание.

Двери закрылись, и Максим остался один в лифте, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Ситуация становилась критической. Если Пронин действительно нашел Павла и тот заговорил, то времени оставалось совсем мало. Нужно было действовать немедленно.

Но сначала требовалось выяснить, блефовал ли Пронин или говорил правду. И для этого у Максима был только один источник информации – Алиса Краснова.