Эдуард Сероусов – Каскад (страница 11)
В комнате было тихо. Кофемашина в углу капала. За переборкой – та же ритмичная вибрация, что была всегда.
– Стандартная процедура, – сказал он.
– Да.
– Которую вы объявляете за день до того, как здесь соберутся три блока, которые – если я правильно понял – имеют разные позиции по данному вопросу.
– Да.
– И на это заседание я должен прийти как человек, который не может уехать.
Абарнати смотрела на него. Её выражение не изменилось – оно было достаточно нейтральным, чтобы не давать ничего лишнего, и достаточно внимательным, чтобы показывать: она слышит то, что он говорит, и то, что он не говорит.
– Доктор Штерн, – сказала она, – у вас есть дети?
Штерн остановился. Это был неожиданный поворот.
– Нет, – сказал он.
– Тогда вам будет проще. – Небольшая пауза. – Спокойной ночи.
Она вышла.
Штерн сидел за столом и смотрел на закрытую дверь несколько секунд. Потом перевёл взгляд на экраны. Кривые данных – белые на чёрном – светились так же, как светились всегда: спокойно, методично, без какого-либо мнения о происходящем.
Он потянулся к кружке.
Только тогда заметил, что руки слегка дрожат.
Не сильно. Не так, чтобы это мешало работать. Просто – дрожат. Он не заметил, когда это началось.
Он поставил кружку обратно. Сложил руки на столе. Подождал несколько секунд. Потом взял кружку снова и выпил.
Он обдумывал эту фразу.
Она могла означать разное. Она могла означать: людям без детей проще переносить изоляцию. Или: людям без детей проще принимать решения, которые касаются всего человечества. Или что-то третье, о чём он пока не знал, потому что не знал ещё достаточно о том, какие именно решения здесь будут приниматься.
Одно он знал точно: завтра утром на станцию прибудут три блока с разными позициями. И он будет там как человек, который провёл независимый анализ и чьи данные могут использоваться в качестве аргумента в споре, который он ещё не полностью понимает.
Он открыл записную книжку. Написал несколько строк – расчёты, проверка одного из параметров, который он хотел уточнить перед завтрашним заседанием. Числа ложились ровно, без трудностей. Это было хорошо. Это означало, что руки успокоились.
За иллюминатором была та же чернота с теми же звёздами – они не двигались относительно станции с той скоростью, которую можно было бы заметить невооружённым взглядом, потому что станция двигалась в том же направлении, и смотреть на неподвижные звёзды в неподвижной черноте было похоже на смотреть на стену. Глубокую, бесконечную стену.
Штерн закрыл записную книжку.
Сигнал из галактического центра прошёл сквозь Солнечную систему двадцать шесть лет назад. Сейчас его данные лежали в трёх папках на трёх экранах, и завтра утром три блока будут решать, что с ними делать.
Разум, который создал этот объект, не знал ни о чём из этого. Не знал о станции. Не знал о трёх блоках. Не знал о сорокачетырёхлетнем астрофизике из Хайфы с дрожащими руками, которые успели успокоиться.
Это было – если думать об этом достаточно долго и достаточно честно – не утешительным и не пугающим. Это было просто фактом. Одним из тех фактов, которые существуют независимо от того, как к ним относишься, и которые от этого не становятся ни лучше, ни хуже.
Штерн встал. Убрал кружку. Выключил один из трёх экранов – тот, который устал смотреть, – и оставил два других гореть.
Завтра была конференция.
Он пошёл спать.
Глава 5. Три фракции
Майор Сонг Ли прочитала приказ три раза.
Не потому что не поняла с первого. Потому что первый раз она читала содержание, второй – формулировки, третий – то, чего в приказе не было.
Содержание было простым: прибыть на орбитальную станцию «Меридиан», принять под охрану гражданского специалиста, обозначенного как «информационный ресурс категории А», обеспечить физическую сохранность ресурса на период неопределённой продолжительности.
Формулировки были стандартными. «Физическая сохранность» означала одно из двух: либо защиту от внешних угроз, либо – если в тексте дальше появлялось слово «нейтрализация» – ликвидацию при угрозе захвата. В данном приказе слово «нейтрализация» стояло в разделе 4.2, подпункт «b».
То, чего в приказе не было: имя. Ресурс категории А обозначался как «Объект Алеф». Ни должности, ни специализации, ни гражданства. Только – «гражданский специалист». Ли за семь лет службы видела такое обозначение дважды. Первый раз речь шла о перебежчике с критическими технологическими данными. Второй – о человеке, которого нашли мёртвым через восемь часов после присвоения категории, потому что другая сторона оказалась быстрее.
Она сложила планшет. Посмотрела в иллюминатор.
«Меридиан» был виден – маленький, светлый, с характерным крестообразным профилем солнечных панелей. До стыковки оставалось двадцать две минуты.
– Варгас, – сказала она.
– Майор.
– Проверь снаряжение. Полный комплект, не транспортный.
– Сделано, – сказал Варгас. Без вопросов. Это было одним из качеств, которые делали его полезным: он понимал разницу между «сделано» в ответ на приказ и «зачем» – и никогда не путал, когда уместно первое, а когда второе.
Ли вернулась к планшету. Открыла технический раздел приказа – там, где описывалось оперативное окружение.
Двадцать две минуты.
Она закрыла планшет и посмотрела на «Меридиан».
Конференц-зал на «Меридиане» был единственным помещением на станции, которое выглядело как помещение для официальных встреч, а не как технический отсек с добавленной мебелью. Прямоугольный стол, закреплённые кресла с ремнями, три экрана на стенах, флаги блоков – американский, российский, китайский – на кронштейнах у задней стены, и между ними, чуть ниже, символ ООН. Флага Южного Альянса не было. Штерн отметил это автоматически, потому что замечал асимметрии.
Он сидел с торца стола – не в центре, не во главе, именно с торца, что было либо сознательным решением Абарнати насчёт его позиции, либо следствием того, что стол был рассчитан на шесть человек, а их было семеро. Эрен стояла у двери. За ней стоял ещё один человек – незнакомый Штерну, в форме, похожей на форму Абарнати, только без знаков отличия.
За столом: Абарнати – справа от центра. Напротив неё – мужчина лет шестидесяти трёх, которого Штерн узнал по фотографиям в брифинговых материалах: Юрий Ковалёв, директор разведки Российско-Евразийского блока. Худой, с прямой спиной, в сером костюме, который был не форменным, но имел ту же точность посадки. Рядом с ним – два человека, которых Штерну не представили. Слева от Абарнати – женщина лет пятидесяти одного, которую Штерн также узнал: доктор Амара Овусу, физик-теоретик, основатель того, что в брифинговых материалах называлось «неформальным международным движением учёных». Рядом с Овусу – молодой мужчина с планшетом, похожий на ассистента. Два представителя Китайско-Тихоокеанского блока замыкали стол.
Итого: семеро плюс он. Восемь человек в комнате площадью двадцать квадратных метров, на орбите в трёхстах шестидесяти километрах над уровнем моря, чтобы поговорить о математическом объекте, который пришёл из направления галактического центра двадцать шесть лет назад.
Штерн подумал об этом и решил, что это лучше не думать.
Абарнати открыла заседание ровно в 09:30 – без преамбул, без протокольных представлений, без благодарностей за прибытие. Сразу: данные. На экране появились те самые кривые из архива 2031 года, которые Штерн за пять дней изучил почти наизусть.
– Эти данные подтверждены независимым анализом, – сказала Абарнати. – Структура сигнала установлена. Заключение доктора Штерна идентично заключению аналитической группы 2050 года: это математический объект, переданный из направления галактического центра в пульсарную сеть. Не адресованный Земле. Прошедший через Солнечную систему транзитом. – Пауза. – Сегодня мы обсуждаем не содержание этого объекта. Мы обсуждаем стратегические следствия его существования.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.