Эдуард Сероусов – Громкость тишины (страница 35)
Он помолчал. Посмотрел на Маре. Прямо, без вызова – с чем-то, что выглядело как приглашение.
– Доктор Северин скажет: мы теряем. И она права – мы теряем. Мы теряем нюансы, оттенки, различия. Мы теряем способность быть непонятыми. Мы теряем одиночество. – Пауза. – Я спрашиваю: это плохо?
Он сел. Тишина – густая, как смола. Потом – аплодисменты. Не все. Не единодушные. Но – значительные. Половина зала. Может быть – больше.
Маре сидела. Руки – на столе. Стакан воды – нетронутый. Блокнот – чистый; она не записала ни слова, потому что слова, которые он говорил, не были неожиданными. Она знала его аргументы. Читала их. Анализировала. Готовилась к ним – три недели, каждый вечер, с Эмикой и Норой. Но – одно дело читать. Другое – слышать. Рашид говорил так, что хотелось согласиться. Не потому что он был прав. Потому что его голос, его тон, его ритм – всё в нём было спроектировано для согласия. Или – не спроектировано. Просто –
Клара Буш повернулась к Маре. «Доктор Северин. Ваше слово».
Маре встала. Ноги – на месте. Руки – на месте. Голос – она проверила заранее: на месте. Всё на месте. Кроме того, что она собиралась сказать.
Потому что – за три недели подготовки, за сотни страниц заметок, за десятки репетиций с Норой – она так и не нашла слов. Точных слов. Тех, которые бы описали то, что она знала, но не могла передать. Ирония: лингвист, потерявшая слова для самого важного.
Она посмотрела в зал. Шестьсот лиц. Камеры. Красный огонёк – прямая трансляция. Где-то – Лиам перед экраном, считающий миллисекунды задержки. Где-то – Эмика, записывающая данные. Где-то – Тобиас, улыбающийся простой улыбкой.
– Доктор Ованнес говорит о понимании, – начала Маре. Голос – тише, чем хотелось. Она говорила не в зал – в микрофон, и микрофон делал голос – чужим. Плоским. Без обертонов, которые Филипп ещё мог слышать, а она – всё меньше. – Он говорит: мы были одиноки, а теперь – можем понимать друг друга. Он прав. Мы были одиноки. И он прав: что-то меняется. Мы начинаем видеть мир одинаково.
Пауза. Она дышала. Ровно.
– Но понимание – это не одинаковость.
Тишина. Маре слышала – или воображала – как скрипнуло кресло в третьем ряду. Мужчина в очках, тот, что кивал Рашиду. Теперь – смотрел на неё. Не кивал.
– Понять другого – значит признать, что он другой, – сказала Маре. – Что его боль – не твоя боль. Что его радость – не твоя радость. Что его «меланхолия» – не твоя «грусть». И всё равно – быть рядом. Вот что такое мост. Мост – не уничтожение берегов. Мост – это
Она сделала шаг вперёд. Не к краю сцены – к Рашиду. Повернулась к нему.
– Доктор Ованнес написал великую книгу о том, что мы одиноки. Он описал пропасть – точно, честно, болезненно. И в этой книге было слово, которое появлялось снова и снова: «возможно». «Возможно, я ошибаюсь». «Возможно, есть другой путь». «Возможно, одиночество – не приговор, а задача». Это «возможно» было – самым ценным в его книге. Потому что сомнение – это и есть мост. Не ответ –
Она повернулась к залу.
– Сегодня доктор Ованнес не сомневается. Его речь – кристально ясна. Каждый аргумент – безупречен. Ни одного «возможно». Ни одной трещины.
Пауза. Маре чувствовала – шестьсот взглядов. Камеры. Красный огонёк.
– Я спрашиваю: когда исчезло «возможно»? Когда философ, построивший карьеру на сомнении, – перестал сомневаться? – Она посмотрела на Рашида. Он сидел, руки на столе, лицо – спокойное. Без напряжения. Без обиды. – Я не знаю, когда это произошло. Но я знаю,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.