Эдуард Сероусов – Гравитационная дипломатия (страница 20)

Это объясняло, почему она не сошла с ума. Почему процесс не разрушил её – только начал перестраивать. Обычный мозг, возможно, не выдержал бы даже тридцати секунд. Её – выдержал.

Но это также означало другое.

Она предрасположена к изменению больше, чем большинство людей. Ещё одна экспозиция – и процесс пойдёт дальше. Глубже. Возможно – до точки невозврата.

Телефон.

Она должна была позвонить Вэйланду. Рассказать, что произошло. Предупредить.

Но рука не тянулась к трубке.

Что она скажет? «Маркус, я случайно посмотрела на визуализацию слишком долго, и теперь вижу мир иначе»? Он решит, что она сошла с ума. Или – что она права, и тогда захочет испытать то же самое. С его опухолью, с его повреждённым мозгом – это убьёт его.

Но молчать тоже нельзя.

Элиза взяла телефон. Набрала номер. Ждала.

Вэйланд ответил после третьего гудка. Его голос был слабым – слабее, чем вчера, слабее с каждым днём.

– Элиза. Есть новости?

Она сделала глубокий вдох.

– Маркус, я должна вам кое-что рассказать. И это… это будет звучать странно.

Она рассказала всё.

Тринадцатый блок. Визуализация. Тридцать секунд, которые она не могла отвести глаз. Изменённое восприятие. Траектории, слои, призраки движения. Теория о трёх фазах – сенсибилизация, деструкция, реконструкция.

Вэйланд слушал молча. Когда она закончила, прошла долгая пауза.

– Вы уверены, что это не… галлюцинации? Недосып?

– Я уверена. – Элиза посмотрела на свою руку – и снова увидела призрачные следы. – Это системно. Логично. Это не поломка – это… апгрейд. Незавершённый, но апгрейд.

– И вы думаете, что послание специально спроектировано, чтобы вызывать эти изменения?

– Да.

Молчание. Потом – звук, который мог быть смехом или кашлем.

– Эвелин видела то же самое, – сказал Вэйланд тихо. – Траектории. Связи. Геометрию под реальностью. Я думал – это опухоль. Распад мозга. Но если вы говорите, что визуализация вызывает те же эффекты…

– Возможно, опухоль случайно активировала те же нейронные контуры. – Элиза сама удивилась, как спокойно звучит её голос. – Повреждение мозга иногда создаёт новые связи. Неконтролируемая версия того, что послание делает целенаправленно.

– Неконтролируемая… – Вэйланд помолчал. – А ваша версия – контролируемая?

– Не знаю. Пока – не знаю.

– Что вы собираетесь делать?

Элиза закрыла глаза. Ответ был очевиден – и страшен.

– Продолжить.

– Вы понимаете, что это может быть необратимо?

– Понимаю.

– И всё равно хотите продолжить?

– Я не хочу. – Элиза открыла глаза и посмотрела на выключенный экран, за которым ждала визуализация. – Но я должна. Мы получили приглашение, Маркус. Первое в истории человечества приглашение к контакту с иным разумом. И оно требует… изменения. Чтобы понять их, нужно измениться. Иначе – мы просто читаем слова, не понимая смысла.

Молчание.

– Вы правы, – сказал Вэйланд наконец. Его голос стал твёрже, почти как раньше. – Вы должны продолжить. Вы – единственная, кто может это сделать. И мы оба знаем, что вы не остановитесь.

– Маркус…

– Я знаю вас, Элиза. Двенадцать лет назад вы потеряли всё ради теории, которую считали верной. Теперь теория подтверждается – и вы отступите? Скажете «нет, спасибо, я боюсь»?

Она не ответила. Он был прав.

– Если я не сделаю это, – сказала она медленно, – кто-то другой сделает. Рано или поздно визуализация попадёт в чужие руки. Кто-то посмотрит на неё без понимания, без подготовки. И результат…

– Будет хуже, – закончил Вэйланд. – Гораздо хуже.

– Да.

– Тогда – действуйте. – Он закашлялся, но продолжил: – Я доверяю вам, Элиза. Доверяю вашему разуму. Если кто-то и может пройти через это – то вы.

– А если я не пройду?

– Тогда… – пауза, – …тогда мы хотя бы будем знать, что пытались.

Он отключился.

Элиза положила телефон и уставилась на экран.

День тянулся бесконечно.

Она не могла работать – слишком много побочных эффектов. Каждый раз, когда она смотрела на данные, мозг начинал рисовать траектории, связи, паттерны, которых там не было. Или – были, но она не могла их видеть раньше?

Она пыталась отдохнуть – не получалось. Стоило закрыть глаза, как за веками начинали плясать спирали. Фрактальные узоры, въевшиеся в зрительную кору. Отголоски тридцати секунд, которые изменили всё.

К вечеру головная боль почти прошла. Странные эффекты восприятия… не исчезли, но стали привычнее. Мозг адаптировался – или просто смирился.

Элиза сидела в комнате отдыха, глядя на закат за окном. Солнце опускалось к горизонту, и она видела не только свет – видела гравитацию. Тонкие линии, связывающие светило с планетой, притяжение, искривляющее пространство. Красиво. Жутко.

Пятнадцать дней.

Через пятнадцать дней – слияние чёрных дыр. Точка рандеву. Момент, когда можно будет ответить на приглашение.

Но чтобы ответить, нужно понять. А чтобы понять – измениться.

Элиза встала и направилась в операционный центр.

Мониторы ждали её – чёрные, молчаливые. Она села в кресло и положила руки на клавиатуру. Пальцы дрожали – едва заметно, но дрожали.

Страх.

Она боялась. Впервые за долгие годы – по-настоящему боялась. Не смерти, не боли, не одиночества. Боялась измениться так, что перестанет быть собой.

Но разве она не менялась всю жизнь? Разве каждый новый опыт, каждое новое знание не перестраивало её мозг, не делало её кем-то другим? Разница была только в масштабе. И в скорости.

«Если я не сделаю это – кто-то другой сделает».

Она не лгала Вэйланду. Визуализация существовала. Данные существовали. Рано или поздно кто-то посмотрит на них достаточно долго – случайно или намеренно. И этот кто-то не будет знать, что его ждёт. Не будет иметь синестезии, которая смягчит удар. Не будет понимать механизма.

Элиза – понимала. Или думала, что понимает.

Она включила компьютер. Система загрузилась, на экране появился рабочий стол. Всё как обычно. Всё – в последний раз.

Она открыла папку с визуализациями. Тринадцатый блок – и другие, которые она ещё не изучала. Четырнадцатый, пятнадцатый, шестнадцатый. Rosetta нашла их за последние дни, но Элиза боялась смотреть. Теперь – не боялась. Или боялась, но это больше не имело значения.

Она выбрала полную визуализацию. Все блоки, объединённые в единую последовательность. Оптимальные параметры: фаза 0.7 радиана, частота обновления 6 герц, цветовая схема – автоматическая.

Палец завис над клавишей «Enter».