Эдуард Сероусов – Гравитационная дипломатия (страница 13)

Вэйланд. Его имя светилось на экране, пульсируя в такт звонку.

Элиза взяла трубку. Руки по-прежнему дрожали.

– Да.

– Вы не звонили. – Его голос был ещё слабее, чем вчера. – Двенадцать часов. Что-то случилось?

Она открыла рот – и не смогла произнести ни слова. Как объяснить? Как сказать человеку, который умирает от рака, что всё, во что он верил – надежда на контакт, на понимание, на то, что его жена видела что-то прекрасное – оказалось ложью?

– Элиза?

– Rosetta завершила анализ, – выдавила она. Голос звучал чужим, механическим. – Общая классификация сигнала.

– И?

– Карантинный протокол.

Тишина. Долгая, звенящая.

– Что это значит?

– Это значит… – Элиза закрыла глаза. – Это значит, что послание – не приветствие. Не приглашение к контакту. Это предупреждение. Маркировка опасной зоны. Мы… мы помечены.

– Помечены как что?

– Как угроза. Или как заражённые. Или как… – она не договорила.

– Как неудавшийся эксперимент, – тихо закончил Вэйланд.

Элиза не ответила. Он понял.

– Вы уверены? – спросил он после паузы.

– Rosetta уверена на 87%.

– А вы?

Она молчала.

– Элиза. А вы – уверены?

– Я не знаю. – Слова вырвались сами, честные и беспомощные. – Я не знаю, Маркус. Данные указывают на это. Все паттерны совпадают. Но… но это же безумие. Карантин на целую планету? За миллионы лет до появления человечества? Это не имеет смысла.

– Может быть, смысл просто другой.

– Какой?

– Не знаю. – Он закашлялся – долго, мучительно. – Но я знаю одно: мы не понимаем их. Не можем понять. Они думают масштабами миллионов лет, оперируют гравитацией и орбитами. Их логика… их логика не обязана быть нашей.

– И что нам делать?

– Продолжать. – В его голосе мелькнула тень прежней твёрдости. – Искать дальше. Может быть, есть что-то ещё. Условия снятия карантина. Причины. Объяснения.

– А если нет?

Молчание.

– Тогда, – сказал Вэйланд медленно, – мы будем знать правду. А правда – даже страшная – лучше незнания.

Он отключился.

Элиза положила телефон и уставилась на экран.

Правда.

Какая правда? Что мы – чумной дом? Что нас пометили, как помечают ядерные отходы? Что там, за звёздами, нас боятся – или брезгуют нами – или просто считают слишком опасными для контакта?

Это – правда, которую она искала двенадцать лет?

Это – ответ на вопрос, который стоил ей всего?

Элиза закрыла глаза. Головная боль пульсировала в висках, синхронно с биением сердца.

Продолжать. Вэйланд прав. Нужно продолжать.

Она открыла глаза и потянулась к клавиатуре.

День 5, вечер.

Системы безопасности сработали в 19:47 по местному времени.

Элиза не сразу заметила – она была погружена в анализ, пытаясь найти в данных хоть что-то, что опровергло бы вывод Rosetta. Мигающий индикатор на периферии зрения. Тихий сигнал тревоги.

Она подняла голову.

На экране системы мониторинга – красное предупреждение. «ОБНАРУЖЕНА СЕТЕВАЯ АКТИВНОСТЬ. ПОПЫТКА НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ДОСТУПА».

Элиза нахмурилась. Обсерватория была изолирована – выделенный спутниковый канал, многоуровневое шифрование. Кто мог пытаться взломать?

Она открыла логи.

Атака началась два часа назад – медленная, осторожная, почти незаметная. Зондирование портов, тестирование защиты. Профессиональная работа: никаких грубых попыток прорыва, только тихое прощупывание.

Источник – замаскирован. Цепочка прокси-серверов, уводящая в никуда. Но Элиза знала достаточно о кибербезопасности, чтобы распознать почерк.

Государственный актор. Не любители, не хакеры-одиночки. Кто-то серьёзный.

Она проверила глубину проникновения. Внешний периметр – нетронут. Файрволл – держится. Но атакующие не пытались прорваться; они собирали информацию. Анализировали трафик. Изучали структуру сети.

Разведка.

Элиза почувствовала, как холодеют руки.

Кто-то знает. Кто-то засёк их активность – перехваченные звонки, необычный трафик данных – и теперь пытается понять, что происходит.

Правительство? Какое – американское, китайское, российское? Все сразу?

Она не знала. И это пугало больше всего.

Элиза запустила протокол защиты – автоматическое укрепление периметра, смена ключей шифрования, изоляция критических систем. Rosetta и её данные были на отдельном сервере, физически отключённом от внешней сети. До них не добраться – пока.

Но это вопрос времени.

Если кто-то достаточно мотивирован – они найдут способ. Прилетят лично. Пришлют агентов. Надавят на Вэйланда. Или просто заберут обсерваторию под предлогом «национальной безопасности».

Элиза смотрела на мигающие индикаторы и понимала: её время уходит.

Она нашла что-то важное. Что-то, что изменит мир – к лучшему или к худшему. И теперь за этим охотятся другие.

Гонка началась.

День 5, ночь.

Она вышла на крышу, когда стало совсем невыносимо.

Не физически – голова болела, глаза слезились, тело требовало сна – но к этому она привыкла. Невыносимо было другое. Мысли. Данные. Выводы, от которых хотелось кричать.

Карантинный протокол. 87.3%. Объект – Земля. Статус – активный.