Эдуард Сероусов – Голоса иных миров (страница 12)

Ева заметила, как Юсуф нервно постукивает пальцами по столу – жест, который раньше не был ему свойственен.

– Во-вторых, – продолжила Анна, – у некоторых членов экипажа наблюдаются более выраженные изменения в эмоциональных реакциях и паттернах сна. В частности, доктор Вега, доктор аль-Фадил и доктор Новак демонстрируют повышенную активность в лимбической системе и необычные паттерны REM-сна.

Фернандо выпрямился в кресле, его обычно жизнерадостное лицо было необычно серьезным.

– Я хотел бы знать, – начал он, его акцент стал заметнее, что обычно происходило, когда он волновался, – испытывал ли кто-нибудь из вас… необычные сновидения? Не просто образовательные сессии с Гермесом, а что-то… другое?

Наступила тишина. Ева почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Юсуф перестал постукивать пальцами и пристально посмотрел на Фернандо.

– Что именно ты имеешь в виду под «другим»? – осторожно спросил Ричард.

Фернандо помедлил, словно подбирая слова.

– Сны, которые не похожи на сны. Слишком… последовательные. Слишком реальные. Словно… – он замолчал, очевидно не решаясь продолжить.

– Словно контакт с чем-то внешним, – закончил за него Юсуф, его голос был тихим, но твердым. – Да, я испытывал это.

Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не была одна в своих странных переживаниях.

– Доктор аль-Фадил, доктор Вега, – вмешался Штерн, его лицо выражало смесь беспокойства и скептицизма, – что конкретно вы пытаетесь сказать?

Юсуф встретился взглядом с полковником.

– Я говорю о том, что мои сновидения во время гибернации не были просто продуктом моего подсознания или обучающей программы Гермеса. В них было нечто… иное. Паттерны, концепты, перспективы, которые не могли возникнуть из моего собственного опыта или знаний.

– Вы предполагаете какой-то внешний источник этих переживаний? – спросила Чжао Линь, её научный скептицизм был очевиден в тоне. – Что конкретно?

Юсуф и Фернандо обменялись взглядами, словно не решаясь произнести то, о чем оба думали.

– Харра, – наконец сказала Ева, нарушая напряженное молчание. – Они думают, что это каким-то образом связано с Харра.

Все взгляды обратились к ней. Штерн нахмурился.

– Доктор Новак, вы разделяете эту… теорию?

Ева глубоко вдохнула. Произнести это вслух казалось абсурдным, но после признаний Юсуфа и Фернандо она чувствовала, что должна быть честной.

– Я не знаю, – медленно начала она. – Но я тоже испытывала необычные сновидения. Сны, в которых я, казалось, напрямую взаимодействовала с формами сознания, радикально отличающимися от человеческого. Сны, которые были слишком структурированными, слишком последовательными для обычных сновидений.

– Это может быть побочным эффектом программы обучения, – предположила Анна. – Интенсивное воздействие на нейронные структуры во время гибернации может вызывать необычные субъективные переживания.

– Я создавал Гермеса, – возразил Юсуф. – Я знаю точно, как работает программа обучения во сне. То, что я испытывал, выходит за её рамки.

– Но как это возможно? – спросила Чжао, её научный скептицизм сменился научным любопытством. – Мы находимся за световые годы от Харра. Никакая известная форма коммуникации не может преодолеть это расстояние быстрее света.

– Если только, – тихо сказал Юсуф, – они не используют принципы, которые нам еще не известны.

– Например? – подтолкнул его Ричард.

– Квантовая запутанность на макроуровне, – предположил Юсуф. – Теоретически, если два сознания становятся квантово запутанными, расстояние между ними не имеет значения. Изменение состояния одного мгновенно влияет на состояние другого, независимо от разделяющего их пространства.

– Но это нарушает принципы причинности, – возразила Чжао. – Квантовая запутанность не может передавать информацию быстрее света. Это фундаментальный принцип квантовой механики.

– Согласно нашему пониманию квантовой механики, – ответил Юсуф. – Но что, если Харра развили понимание квантовых явлений, которое превосходит наше?

Дискуссия становилась всё более напряженной. Штерн, видя это, поднял руку, призывая к тишине.

– Давайте не будем делать поспешных выводов, – сказал он. – Доктор Кригер, с медицинской и психологической точки зрения, могут ли эти переживания быть объяснены известными эффектами длительной гибернации или программы обучения?

Анна задумалась.

– Теоретически, да. Длительная гибернация, особенно с нейрокогнитивной стимуляцией, может вызывать широкий спектр субъективных переживаний, некоторые из которых могут казаться сверхъестественными или внешними по отношению к собственному сознанию. Это документированный феномен, наблюдаемый у пациентов в искусственной коме или под воздействием определенных психоактивных веществ.

– Но мы не просто случайные субъекты, – возразил Фернандо. – Мы все испытывали сходные переживания, связанные конкретно с Харра. Это не может быть совпадением.

– Не может быть совпадением, что группа людей, интенсивно изучающих коммуникационные паттерны Харра в течение лет, с внедренной в мозг программой обучения этим паттернам, видит сны о Харра? – скептически спросила Чжао. – Мне кажется, это самое естественное объяснение.

– Гермес, – обратился Штерн к ИИ, который присутствовал на встрече в форме голографической сферы, парящей над столом. – Как ты объясняешь эти переживания?

Сфера пульсировала, меняя оттенки, что обычно указывало на интенсивные вычисления.

– На основании доступных данных, – наконец ответил Гермес, – наиболее вероятным объяснением является комбинация нескольких факторов: интенсивная нейрокогнитивная стимуляция во время гибернации, подсознательная интеграция информации о коммуникационных паттернах Харра, и естественная склонность человеческого мозга к поиску паттернов и созданию нарративов.

Он сделал паузу, словно обдумывая что-то.

– Однако, – продолжил ИИ, – я не могу полностью исключить возможность неизвестных нам механизмов коммуникации. Мои алгоритмы обнаружили в сигналах Харра указания на использование ими квантовых эффектов в своих коммуникационных системах, что теоретически может иметь импликации, выходящие за рамки нашего текущего понимания физики.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – спросил Юсуф, подаваясь вперед.

– Сигналы содержат структуры, которые могут интерпретироваться как описание технологии, использующей квантовую запутанность не только для передачи информации, но и для создания того, что можно условно назвать «разделенным когнитивным пространством». Теоретически, такая технология могла бы позволить двум или более сознаниям напрямую взаимодействовать, независимо от разделяющего их физического расстояния.

В комнате воцарилась тишина. Импликации были огромными – если Харра действительно обладали такой технологией, это означало возможность мгновенной межзвездной коммуникации, что революционизировало бы человеческое понимание физики и открыло бы невообразимые перспективы для исследования космоса.

– Но даже если такая технология существует, – заметил Ричард, – как она могла бы воздействовать на нас? Мы не обладаем соответствующими приемниками или интерфейсами.

– Если только, – медленно произнесла Ева, – сам наш мозг, правильно настроенный, не может служить таким интерфейсом.

Все посмотрели на неё.

– Объясните, доктор Новак, – попросил Штерн.

– Мы знаем, что человеческий мозг демонстрирует квантовые эффекты на уровне нейронных микротрубочек, – начала Ева. – Более того, программа обучения во сне специально модифицирует наши нейронные структуры, чтобы они лучше соответствовали коммуникационным паттернам Харра. Что, если эта модификация непреднамеренно создает структуры, способные резонировать с их квантовыми коммуникационными системами?

Чжао Линь нахмурилась, её аналитический ум уже просчитывал возможности.

– Теоретически это не исключено, но вероятность случайного создания совместимых структур исчезающе мала. Это было бы как… как настроить радиоприемник на конкретную частоту без знания этой частоты.

– Если только, – тихо вмешался Юсуф, – это не было совсем случайным.

Все повернулись к нему.

– Что вы имеете в виду, доктор аль-Фадил? – спросил Штерн, его голос стал заметно напряженнее.

Юсуф помедлил, очевидно взвешивая свои слова.

– Вспомните детали сигналов Харра. Они включали информацию о их нейрокогнитивных структурах и коммуникационных системах. Что, если это не просто описание, а инструкция? Что, если они намеренно передали информацию, позволяющую создать совместимые структуры?

– Вы предполагаете, что они предвидели, что мы разработаем программу обучения во сне? – скептически спросил Ричард.

– Нет, – покачал головой Юсуф. – Я предполагаю, что они передали информацию, которая могла быть использована различными способами, в зависимости от технологического уровня получателя. Наша программа обучения во сне – лишь один из возможных способов её применения.

Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Если Юсуф прав, это означало, что Харра не просто отправили сообщение – они создали каналы коммуникации, работающие на уровне глубже, чем они могли представить.

– Гермес, – обратилась она к ИИ, – ты участвовал в разработке программы обучения во сне. Использовал ли ты напрямую структуры из сигналов Харра при её создании?