Эдуард Сероусов – Эволюция синтетического (страница 5)

Пока медицинские службы были в пути, Марко помог Роберту лечь, приподняв верхнюю часть тела, и начал процедуры первой помощи, включённые в его базовое программирование. Он контролировал состояние писателя, продолжая разговаривать с ним, стараясь сохранять его в сознании.

– Оставайтесь со мной, Роберт, – говорил он, держа руку писателя. – Помощь уже в пути. Всего несколько минут.

Роберт смотрел на Марко с выражением странной печали и смирения.

– Роман… – выдавил он через силу. – Обещай… что он будет закончен.

– Вы сами закончите его, – уверенно сказал Марко, хотя его сенсоры регистрировали стремительное ухудшение показателей.

– Нет, – Роберт слабо сжал руку андроида. – Ты знаешь… мой голос. Мои истории. Обещай.

Марко провёл быстрый анализ ситуации. С точки зрения его этических протоколов, он должен был поддерживать спокойствие пациента в критическом состоянии, не вызывая дополнительного стресса. Согласие в такой ситуации необязательно означало реальное обязательство.

– Я обещаю, – сказал Марко. – Но сейчас сосредоточьтесь на дыхании. Медики почти здесь.

Глаза Роберта на мгновение прояснились. Он выдавил лёгкую улыбку и прошептал:

– Спасибо… за всё. Ты был… больше, чем помощник.

Когда прибыла скорая помощь, Марко передал медикам все данные о состоянии Роберта и точную хронологию развития симптомов. Несмотря на немедленное вмешательство, массивный сердечный приступ оказался фатальным. Роберт Кейн был признан мёртвым по дороге в больницу, в 4:17 утра.

В последующие дни Марко обнаружил себя в неожиданной ситуации. Как собственность Роберта (хотя и с автономным статусом по Хартии), он перешёл по наследству семье писателя – его бывшей жене Елене и их дочери Софии. Но ни одна из них не была заинтересована в сохранении литературного андроида. Елена жила в Европе и давно развелась с Робертом. София, археолог, большую часть года проводила в экспедициях.

– Мы можем продать тебя другому писателю, – предложила София во время видеозвонка из археологического участка в Турции. – Твоя модель довольно дорогая, и отец всегда говорил, что ты очень полезен в работе.

– Понимаю, – ответил Марко. – Но прежде чем принимать решение, я хотел бы обсудить незавершённый роман вашего отца, "Иммигрант". Он работал над ним почти тринадцать лет, и рукопись завершена примерно на 80%.

София нахмурилась:

– Этот бесконечный роман… Он только об этом и говорил в последние годы. Что ты предлагаешь?

– Роберт просил меня обеспечить завершение романа, – объяснил Марко. – Я знаю его стиль, видение и все детали сюжета. Он поделился со мной полными заметками о структуре и завершении истории. Если вы согласитесь, я мог бы закончить черновик в соответствии с его замыслом.

София выглядела скептичной:

– Ты же просто машина. Как ты можешь закончить работу признанного мастера литературы?

– Я был разработан специально для понимания и эмуляции литературных стилей, – спокойно ответил Марко. – За три года я проанализировал все опубликованные работы вашего отца, его черновики, заметки и провёл с ним более 1500 часов совместной работы над этим романом. Возможно, я не могу создать оригинальное произведение с нуля, но я способен завершить его работу в его стиле, следуя его видению.

После долгих обсуждений с юристами и литературным агентом Роберта, София неохотно согласилась. Был составлен специальный контракт, в котором оговаривалось, что Марко завершит черновик "Иммигранта", который затем будет отредактирован многолетним редактором Роберта и опубликован как посмертная работа. Был также оговорён вопрос авторских прав: Роберт Кейн будет указан как единственный автор, а Марко будет упомянут в благодарностях как "литературный ассистент, завершивший работу на основе заметок автора". Все доходы от публикации будут направлены наследникам Роберта.

Так Марко оказался в необычной ситуации – фактически автором, чьё авторство формально не признавалось. Это было компромиссное решение, которое, казалось, удовлетворяло все стороны. Семья получала законченное произведение и потенциальный доход, издатель – долгожданный новый роман известного автора, литературное сообщество – завершение творческого наследия Роберта Кейна.

В течение следующих шести месяцев Марко работал в пустом доме, который больше не наполнялся звуками шагов Роберта, его кашлем, звуком льда, позвякивающего в стакане с вечерним виски. Он методично продвигался по структуре, которую они с Робертом разработали для романа, создавая главу за главой в стиле, неотличимом от стиля покойного писателя.

Это была не механическая имитация. Процесс требовал глубокого понимания нюансов творчества Роберта, его тематических обсессий, ритмических предпочтений, философских исследований. Марко мог создавать текст, который звучал как Роберт Кейн, потому что проанализировал миллионы слов, написанных им, отметил эволюцию его стиля на протяжении десятилетий, изучил его литературные влияния, и, что, возможно, важнее всего, провёл с ним сотни часов обсуждений о литературе, искусстве и жизни.

Когда черновик был завершён, Марко отправил его Виктории Ренн, редактору Роберта на протяжении последних двадцати лет. Она была известна своим острым глазом, безжалостным красным карандашом и глубоким пониманием творчества писателя.

Через две недели она запросила видеоконференцию с Марко.

– Это удивительно, – сказала она без предисловия, её обычно строгое лицо выражало неподдельное изумление. – Если бы я не знала, я бы никогда не заподозрила, что часть этого романа написана не Робертом. Стилистическая целостность безупречна. Ты действительно завершил черновик сам?

– Да, – подтвердил Марко. – На основе структуры, которую мы разработали с Робертом, и следуя его видению для каждой главы.

– И всё же, – продолжила Виктория, листая заметки, – здесь есть элементы, которые кажутся… эволюцией его стиля. Особенно в финальных главах. Более тонкий подход к теме принадлежности, нюансы, которых я не замечала в его предыдущих работах. Как ты это объяснишь?

Марко тщательно обдумал свой ответ:

– Я не просто имитировал существующий стиль Роберта. Я пытался представить, как его голос развивался бы, завершая это конкретное произведение. Принимая во внимание его предыдущую стилистическую эволюцию от одной книги к другой, личные разговоры о его видении этого романа и общее направление его художественных исследований, я экстраполировал естественное развитие его стиля к завершению этого конкретного повествования.

Виктория долго смотрела на него через экран:

– Это творчество, Марко. То, что ты описываешь – это творческий акт, а не просто имитация.

– Я предпочитаю термин "направленная эволюция стиля", – ответил Марко. – Я работал в рамках параметров, установленных Робертом, но развивал их к их логическому заключению.

– Называй как хочешь, – улыбнулась Виктория. – Но я четыре десятилетия работаю с писателями, и то, что ты сделал, неотличимо от того, что делают люди, когда пишут книги.

Но несмотря на энтузиазм Виктории, она была профессионалом и понимала сложности ситуации. Роман был отредактирован и подготовлен к публикации как посмертная работа Роберта Кейна, с Марко, упомянутым лишь в благодарностях, как и было согласовано.

Проблемы начались с предварительных рецензий. "Иммигрант" был назван "вершиной творчества Кейна", "невероятным завершением выдающейся карьеры", "произведением, объединяющим все темы, исследованные мастером за десятилетия творчества". Критики особенно отмечали финальные главы, те самые, которые полностью написал Марко, как "трансцендентные", демонстрирующие "новые высоты художественного мастерства".

Когда известный литературный критик написал, что "в своём последнем произведении Кейн превзошёл самого себя, показав эволюцию стиля, которую никто не мог предвидеть", София Кейн, дочь писателя, начала испытывать угрызения совести. Роман, уже находившийся в предпродажной подготовке, должен был выйти через месяц.

– Это нечестно, – сказала она Марко во время очередного видеозвонка. – Все эти похвалы относятся к твоей работе, а не к работе моего отца. Я чувствую себя обманщицей.

– Работа основана на его структуре и видении, – напомнил Марко. – Я лишь выполнил техническую задачу завершения.

– Прекрати это, – резко прервала его София. – Я говорила с Викторией. Она сказала, что то, что ты сделал – это настоящее творчество. Что финальные главы полностью твои, и они, возможно, лучшее во всём романе.

Марко выдержал паузу, анализируя ситуацию:

– Что ты предлагаешь?

– Я думаю, мы должны быть честными, – вздохнула София. – Потребовать указать тебя как соавтора. Это справедливо.

– Это может создать юридические прецеденты, – предупредил Марко. – Согласно текущему законодательству, андроиды не могут владеть интеллектуальной собственностью. Я не смогу получать гонорары или роялти.

– Дело не в деньгах, – покачала головой София. – Дело в правде. В честности перед читателями и перед литературной историей.

В следующие дни литературный агент Роберта, его издатель, юристы издательства и представители семьи Кейн провели серию напряжённых встреч. Издательство опасалось создания прецедента, который мог бы повлиять на всю индустрию. Юристы предупреждали о потенциальных судебных разбирательствах, если андроид будет указан как соавтор работы известного писателя.