Эдуард Сероусов – Архив девятой (страница 11)

Майер сел за главную рабочую станцию. Открыл интерфейс. Загрузил адаптированный алгоритм в поле ввода.

Никто не говорил. Браун стоял рядом – Майер видел его краем зрения – и переминался с ноги на ногу с тем специфическим нетерпением, которое не является нервозностью, а является просто избытком энергии, не знающей, куда деться в момент ожидания.

Майер нажал запуск.

Обработка заняла одиннадцать секунд.

На экране появился статус: Структурное соответствие подтверждено. Инициализация второго уровня.

Потом – прогресс-бар. Медленный, но движущийся.

– Работает, – сказал Браун. Голос у него был тихим, что для Брауна являлось показателем того, насколько сильно его задело. Когда он был спокоен – говорил громко. Когда что-то действительно его брало – почти переставал говорить.

– Работает, – подтвердила Сун Ли.

Хофф смотрела на экран молча. Вед стоял рядом с ней и смотрел тоже – с тем своим постоянным лёгким удивлением, только сейчас в нём было ещё что-то другое, что Майер не сразу разобрал. Потом разобрал: это было не удивление, это было узнавание. Как будто Вед видел что-то, чего ожидал, и радовался не тому, что случилось, а тому, что его предположение подтвердилось.

– «Они закрыли историю за знанием», – произнёс Вед вполголоса – не для аудитории, просто вслух.

– Что? – спросил Браун.

– Я думаю вот о чём, – сказал Вед, повысив голос до нормального уровня. – Они не просто создали замок. Они создали отбор. Только та цивилизация, которая самостоятельно решила задачу об информационном парадоксе, могла открыть второй слой. Это означает – только цивилизация, которая достаточно далеко продвинулась в понимании природы информации. Возможно, только цивилизация, у которой уже есть определённое отношение к вопросу о сохранении.

– Отбор для чего? – спросил Сьерра от стены.

– Это хороший вопрос, – сказал Вед. – Отбор для получения информации? Или отбор для принятия ответственности за эту информацию? Или – и это меня интересует больше всего – отбор для того, чтобы оценить то, что там лежит?

– Второй слой ещё не открыт, – сказал Майер.

– Именно поэтому я формулирую вопросы сейчас, – сказал Вед. – После будет поздно.

Прогресс-бар дошёл до ста процентов.

Второй слой начал разворачиваться медленно – первые блоки шли со скоростью, с которой они уже умели работать, структура была узнаваема. Содержание – нет. Это была не математика, не физика, не биология. Это была история. Или то, что выполняло у них функцию истории: запись последовательности событий с пояснением их причин и связей между ними.

В первые несколько часов они успели только убедиться, что понимают структуру достаточно, чтобы начать разбор. Майер выделил несколько блоков и распределил между собой, Сун Ли и Хофф – стандартная процедура параллельного анализа, которая к этому времени уже стала привычной.

Около одиннадцати вечера Беккер объявил, что на сегодня достаточно. Работа с историческими данными – это не та задача, которую нужно решать в спешке и усталости. У них было время. Второй слой никуда не денется.

Разошлись по гостиницам – они все жили в одном отеле в десяти минутах ходьбы от бункера, что было удобно и создавало у Майера периодическое лёгкое ощущение, что он не уезжал с работы домой, а переезжал с одного рабочего места на другое. Комната была стандартной – функциональной, безликой, с окном, выходящим на внутренний двор.

Он принял душ. Сел за стол с ноутбуком. Посмотрел на экран.

Потом открыл почтовый клиент.

Создал новое письмо. В поле «Кому» набрал адрес: klara.mayer.1013@gmail.com – адрес, который не существовал, который он создал сам через несколько месяцев после её смерти, создал и никогда не использовал публично, создал именно для этого – для писем, которые он писал раз в год, в день её смерти, и которые всегда удалял, не отправив.

Сегодня был не день её смерти. Двадцать шестое марта, а не одиннадцатое – она умерла одиннадцатого. Но сегодня он открыл второй слой архива цивилизации, которая умерла четыре миллиарда лет назад и которая решила, что быть запомненной – достаточно. И сегодня это соединилось с чем-то в нём так, что ждать марта было невозможно.

Он набрал:

Клара.

Потом остановился. Потом продолжил.

Я нашёл доказательство. Не знаю, как тебе объяснить – ты не успела изучить физику на том уровне, где это становится понятным, и я не знаю, было бы это тебе интересно или нет, хотя думаю, что было бы, потому что ты была любопытной к вещам, которые казались тебе настоящими. Информация сохраняется. Это не метафора, это не утешение – это закон. Я доказал механизм, через который это работает. И сегодня я открыл архив, который кто-то создал четыре миллиарда лет назад, потому что тоже это знал и тоже решил, что этого достаточно.

Ты была права: никуда не ушла. Это физика.

Он остановился. Сидел и смотрел на то, что написал.

Это было правдой в том смысле, в каком физика бывает правдой: утверждение о природе реальности, проверяемое и подтверждённое. Информация о Кларе – всё, что она думала, всё, что она чувствовала, все квантовые состояния, составлявшие её физическое существование, – сохранилась. Распределилась по вселенной, изменила форму, вошла в состав других систем, но не исчезла. Это был факт.

И это не было ответом на вопрос, который она задала в больнице. Но меня там не будет?

Он тогда не ответил. Сейчас он знал ответ – знал его точнее, чем кто-либо другой на планете, потому что именно он разработал математический аппарат для его формулировки. И ответ был: нет. Её там не будет. Информация о ней будет. Квантовые состояния – будут. Но «она» в том смысле, в котором она спрашивала, – субъект, который может удивляться, бояться темноты, запоминать стихи, задавать вопросы, на которые никто не знает ответа, – этого не будет.

Информационный парадокс был решён. Клара оставалась мёртвой.

Он смотрел на экран ещё некоторое время. Курсор мигал в конце последней строки.

Потом выделил весь текст. Удалил. Закрыл черновик, не сохраняя.

Сидел в тишине гостиничного номера. За окном – внутренний двор, тихий, освещённый одним фонарём. Откуда-то снизу – слабый звук города, приглушённый стёклами.

Он не отправил. Как всегда. Как всегда – и написал, и сидел, и смотрел, и удалил.

Но сегодня он написал не в день её смерти. Сегодня – потому что понял что-то новое. Что-то, что он ещё не мог сформулировать полностью, но что начинало принимать форму: разница между доказательством того, что информация сохраняется, и доказательством того, что это означает для тех, кого больше нет. Первое – у него было. Второго – не было. И никакая физика его не давала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.