Эдуард Семенов – Личный подарок Сталина (страница 2)
– Очень хорошо, что Вы приехали, товарищ генерал-лейтенант.
Он подходит к столу.
– Вот смотрите, какую интересную информацию сообщают нам наши разведчики.
Сталин указывает концом трубки на карту и кивает генералу.
– Доложите сами.
Генерал встает, одергивает китель, кашляет. Голованов наклоняет голову, готовится внимательно слушать. Сталин начинает ходить по кабинету.
– Сегодня наш разведывательно-диверсионный отряд, действующий в район Вильно, смог подключиться к секретной линии связи и подслушать разговор между штабом группы "Центр" и Берлином. Речь шла о приезде в Белоруссию большой делегации из Берлина. Судя по всему, с проверкой и для награждения офицеров и солдат, особо отличившихся в последних боях.
Генерал кашляет в кулак.
– Награждение должно состояться завтра в два часа дня в Доме офицеров города Вильно. Эту информацию подтверждают также наши подпольщики. Они указывают нам на то, что в городе введены беспрецедентные меры безопасности.
Сталин останавливается.
– Мне вы немного по-другому говорили.
Генерал кивает подбородком.
– Да, товарищ Сталин, но…
– Говорите, у меня от товарища Голованова нет секретов. Он должен знать все.
Генерал снова кивает.
– Хорошо. Так вот, есть также сведения, что во главе этой большой делегации может прибыть сам Гитлер.
Голованов смотрит на Сталина. Сталин курит трубку, смотрит в окно.
– Какие Ваши предложения, товарищ Васильев?
Встает второй офицер.
– Товарищ Сталин, нами подготовлена группа добровольцев-спортсменов. Мы готовы высадить десант в Вильно.
Сталин оборачивается. И прерывает генерала.
– И Вы сами пойдете во главе этого десанта?
Генерал замолкает и опускает глаза, потом заканчивает фразу.
– Если партия прикажет, то да.
Сталин хмурится.
– Я нэ сомневаюсь, что партия сможем найти добровольцев, которые пойдут на все, чтобы достать зверя в его логове. Но… мы больше не имеем права на необдуманные поступки. Сейчас не 41 год. Если в Вильно действительно прибудет Гитлер, то его охрана будет состоять из отборных эсэсовцев и сколько бы туда мы не послали диверсантов, хоть дивизию, хоть армию, все равно будет мало.
Он ходит по комнате.
– А если это дезинформация. И никакого Гитлера там нет и не будет? Получится, что мы просто потеряем столько времени. Я уж не говорю о человеческих жизнях.
Первый генерал встает.
– Я доверяю своим разведчикам.
Сталин смотрит на Голованова.
– А Вы, товарищ Голованов, как думаете?
Голованов смотрит на карту и начинает докладывать.
– Город Вильно находится в зоне действия нашего тяжелого бомбардировщика ТБ-7. Если дело было бы ночью, то можно было бы послать в Вильно целый полк, и сравнять город с землей, но лететь ведь придется днем, чтобы поспеть к торжественному вручению. А значит, как только армада самолетов пересечет линию фронта, об этом станет тут же известно охране Гитлера, и он покинет город.
Генерал осматривает всех присутствующих.
– Поэтому я предлагают следующее. Послать в Вильно всего один самолет ТБ-семь с полным боекомплектом. А еще лучше с одной пятитонкой. Естественно, это будет очень опытный и при этом снайперский экипаж. Способный дойти до цели незамеченными, прячась в облаках и положить бомбу точно на крышу этого дома офицеров. Причем в точно заданное время.
Сталин довольный кивает.
– У Вас в Авиации дальнего действия есть такие?
– Так точно, товарищ Сталин!
Сталин затягивает, думает.
– Ну, что же, думаю, это единственный разумный вариант в данном случае.
Смотрит на генералов.
– Товарищи не возражают?
Те согласно кивают подбородками.
– Так и поступим.
Сталин смотрит на генерала Васильева.
– А Ваших спортсменов мы используем в другой операции. У них еще будет возможность проявить свое мужество.
***
На бетонной полосе военного аэродрома Кратово лежит полуразвалившийся самолет, который, судя по всему, только что произвел аварийную посадку. Без шасси. Погнуты винты, стекла задней и передней кабины разбиты, весь фюзеляж в пробоинах. Возле разбитого самолета стоит карета "скорой помощи", пожарные.
Санитары выносят из кабины убитых и раненых.Майор Иконников просит остановиться санитаров, которые проносят мимо него носилки, с телом накрытым белой простыней. Откидывает простыню, смотрит на лицо умершего. Красивого молодого белокурого парня. У него размножен висок. Глотает слезы.
– Эх, Коля, Коля. Что я матери-то твоей скажу.
Закрывает простыню и головой показывает санитарами, что можно уносить. Мимо проносят еще одни носилки с телом убитого радиста. Затем – заднего бортстрелка. За ним еще несут носилки с раненными бортстрелками.
Штурман Иващенко курит трубку, второй пилот плачет, механик сжимает кулаки. Рядом с разбитой машиной останавливается военный автобус из него выходит несколько, пять или шесть, английских пилотов в сопровождении переводчика и сотрудника НКВД. Один из англичан подходит к Иконникову и на ломанном русском говорит.
– Мы видели вашу посадку. Мы восхищены мужеством Вашего экипажа. По нашему уставу мы должны были бы покинуть самолет на парашютах.
Иконников морщится.
– По нашему, тоже.
Английский летчик удивленно.
– Получается, Вы нарушили устав?
На помощь Иконникову приходит штурман Иващенко.
– Нет. У нас просто не было парашютов.
Английский летчик открывает рот.
– Как так?
Штурман прерывает его.
– А вот так. Одиннадцать парашютов – это почти 200 килограмм. Мы вместо парашютов берем бомбы, чтобы гадам больше досталось. Извините, нам некогда.
Он берет Иконникова за локоть, и отводит его от английских летчиков. Иконников шепчет.