Эдуард Ростовцев – Час испытаний (страница 47)

- Разумеется.

Сергей направляет на нее фонарь. Галка щурится, прикрывает глаза рукой.

- Ах ты, Галка, Галка, - как-то нараспев говорит он. - Ну, есть ли на свете такое, что бы остановило или хотя бы испугало тебя?

- Убери фонарь, - говорит она.

Но на самом деле она не сердится - она смущена. Сергей слишком хорошо думает о ней. Если бы он знал, сколько раз за вчерашний день ее спину холодил страх. Чего стоило только одно столкновение с Хюбе! А история с дель Сарто? И если уж честно признаться, сейчас ей тоже не очень-то весело при мысли о том, что надо лезть в эту вот ужасно неприятную воду с кислородной маской на лице и, опустившись на самое дно, в кромешной темноте искать какой-то тоннель…

У самого края площадки в стене за листом фанеры, выкрашенным под цвет ракушечника, - довольно вместительная ниша. В нише целый склад: какие-то узкие длинные ящики, резиновые мешки, большие, почти в рост человека баллоны с толстыми стенками, похожие на те, что стоят у лотков с газированной водой; завернутое в промасленные тряпки оружие - автоматы, диски к ним; есть даже аккумуляторная батарея с довольно яркой лампой, которая сейчас освещает все «хозяйство» Сергея. Но главное - кислородно-дыхательные приборы - сравнительно небольшие спаренные баллоны, от которых идут гофрированные трубки к резиновым, похожим на противогазные маскам. Сколько здесь этих приборов? Два… четыре… пять. Один, разумеется, Сергея. А остальные чьи? Но об этом лучше не спрашивать. Она хорошо помнит трех румынских офицеров в ночном Соборном переулке. Только одному из них удалось тогда вырваться из гестаповской ловушки. Зачем же напоминать ему о той ночи? Но неужели все это время он действовал один? Один в подземелье, один под водой, один против многочисленной портовой охраны?..

- Галя, подай мне тот респиратор.

Сергей заряжает приборы кислородом из баллонов-резервуаров. Интересно, какой респиратор достанется ей? Впрочем, они все одинаковые. А это что? Пояс с кинжалом и аккумуляторным фонариком. Защитных костюмов, видимо, нет. Купание будет не из приятных. Галке заранее становится холодно. Она даже передергивает плечами.

- Вот, возьми. Наденешь, когда пойдем, - Сергей бросает ей толстый свитер.

Галка видела однажды этот свитер на Сергее.

- А как же ты?

- Я привык. Намажусь вазелином и хоть бы что.

Он все еще возится с баллоном. У Галки слипаются глаза. Она садится на один из ящиков.

- Сережа, который час?

- Два сорок пять. Раньше шести спускаться нет смысла - темно.

- Мы пойдем по дну?

- Поплывем. Это гораздо быстрее. Ты когда-нибудь плавала в ластах?

Он кончил зарядку приборов, подошел к Галке, сел рядом на ящик.

- Я впервые увидела ласты на Вильме.

- Я видел их раньше, но, признаться, относился к ним скептически. Может, потому, что их не было у нас. Однако они оказались чертовски удобными.

Сергей шарит за ящиком и достает две пары ласт. Одну, размером поменьше, протягивает Галке.

- Примерь. Они должны быть тебе впору. Это подарок Вильмы.

- А те чьи?

- Трофей. Память об одном неосторожном визитере.

Надо ждать еще два часа. Хорошо бы уснуть. Под боком - сложенный вчетверо брезент, поверх которого разостлан чистый чехол, на плечи наброшена тужурка Мартинелли, под головой - мешок со взрывчаткой. Учитывая обстановку, постель можно назвать роскошной. Но сон не идет.

- Сергей, погаси лампу.

Щелкает выключатель. Какая непроглядная тьма! Будто все вокруг залили смолой - хоть ножом режь. Наверху, наверно, уже светает, а здесь - абсолютная темнота. Хорошо, что Сергей рядом. Почему он молчит? Ах, да - надо спать! Как он ровно дышит. Неужели заснул? Ничего не скажешь - нервы у него железные. А у нее они ни к черту не годятся. Галка тихо вздыхает, нащупывает картонку с галетами - здесь у Сергея их целый склад - и начинает грызть их. Это отвлекает, но ненадолго. Разные мысли лезут в голову. Ох, уж эти мысли! Они набрасываются на человека, когда он остается один, когда он устал, когда хочет забыться; они неотступны, как назойливая муха, от них не убежишь, не спрячешься никуда… Только бы передать эстафету. Ведь ее ждут. От нее зависит многое… Что будет с бабушкой…

- Галя, ты что-то сказала?

- Разве? Это я, верно, подумала вслух. Разбудила тебя?

- Я не спал. Просто лежал и тоже думал.

- О чем?

- Обо всем понемногу.

Несколько минут они лежат молча.

- Который час?

Вспыхивает и гаснет лампа.

- Четыре тридцать.

И снова молчание.

- Сергей, ты запомнил адрес явки?

- Корабельный поселок, Лиманная, шесть, Петро Отрощенко, сказать, что прислал Гордеев. А почему ты спрашиваешь?

- Просто так.

- Галя, о чем ты думаешь?

- Обо всем понемногу.

- Э-э, да ты, оказывается, злюка.

Галка слышит, как Сергей встает, подходит к ней, садится на «ее» ящик.

- Зажги свет, - слегка отодвигаясь от него, говорит она. - Я уже не усну.

Сергей медлит. Галке кажется, что она слышит, как стучит его сердце. А может, это звенит тишина? У тишины есть свой голос - звенящий и тонкий, похожий на писк комара. Как тихо. Тихо и темно. Одной ей было бы страшно. Очень страшно. Если б не было рядом Сергея, она сошла бы с ума. С Сергеем не страшно. Он сильный, а главное - спокойный. Удивительно спокойный. Впрочем, это скорее выдержка, умение владеть собой. Какая она девчонка по сравнению с ним! Стыдно даже вспомнить, каким снисходительным, поучающим тоном разговаривала она с ним еще вчера, уже после того, как он вызвался помочь ей. Ему, наверно, было смешно, когда она корчила из себя этакую отчаянную подпольщицу. А подпольщица только и умела, что попадать в разные переплеты, из которых ее каждый раз надо было вытаскивать за уши. Ну, кто она для капитан-лейтенанта Виноградова, человека, о котором уже сейчас на побережье слагают легенды? Жена? Но это уже совсем смешно! Он обращается с ней, как с капризной, взбалмошной девчонкой. Впрочем, другого обращения она не заслуживает…

Но что это? Рука Сергея ложится на ее плечо. У Галки как-то сразу все замирает внутри, кажется даже, что остановилось сердце. Она бессознательно отодвигается в сторону и едва не сваливается с узкого ящика. Сергей убирает руку.

- Зажечь свет? - как-то очень уж громко спрашивает он.

У Галки пересыхает в горле. Она пытается поймать сползающую с плеча тужурку, но руки плохо слушаются ее - тужурка падает на пол.

- Как хочешь, - говорит она, и ей кажется, что эти слова произносит кто-то другой.

Руки… Какие у него сильные руки. Но как осторожны они. Разве сильные могут быть так осторожны?.. Нет, это не порыв. Это спокойнее, проще, добрее. Как-то сразу становится легко, будто тело теряет свою тяжесть.

- Ты моя жена?

- А ты не нашел до сих пор лучшую? - тихо смеется Галка.

- Лучше не бывают.

- Еще встретишь.

- Нет.

- Так, вероятно, говорят все мужчины, - продолжает смеяться Галка.

- Тебе уже говорили?

Ей кажется, что в его голосе звучит настороженность. Это забавляет ее.

- Предположим.

- Кто?

- А тебе не все равно? - она все еще улыбается. Но в темноте Сергей не видит ее улыбки. Он размыкает руки, встает.

- Курить хочется.

Вспыхивает спичка. Ее нервное пламя рождает причудливые тени.

- Что у тебя было с дель Сарто? - не оборачиваясь, спрашивает Сергей.