Эдуард Ростовцев – Час испытаний (страница 39)
- Боишься? - прищурилась Галка. - Я тебя успокаивать не стану. Если схватят - в лучшем случае расстреляют.
Он шагнул к ней и снова взял ее за локти, но на этот раз так крепко, что ей даже стало больно.
- Я сейчас боюсь только одного - потерять тебя.
Галка почувствовала, что краснеет. То не была краска стыда - жгучая, разом охватывающая все лицо - тепло, которое она ощутила, поднималось медленно от щек к ушам и лишь слегка коснулось щек. Когда он вышел, она посмотрела в зеркало и удивилась своей совершенно, как ей казалось, неуместной улыбке.
Девушка не заметила, как за ее спиной приоткрылась и тотчас же закрылась дверь из коридора, но она увидела, как, отскочив от стены, на туалетный стол упал бумажный шарик. Осторожно, словно в скомканной бумаге таилась какая-то опасность, она развернула шарик. На грязном клочке тетрадного листа торопливым почерком было написано: «По старому адресу не ходите. Сегодня в 15 часов у общежития мореходки. Курите сигарету. У вас спросят спички. Привет Леониду».
Галка порвала записку и бросилась к двери. Но за дверью никого не было, только в конце длинного коридора четверо рабочих, тяжело ступая, несли рояль. «Кто-то из них», - поняла Галка и сейчас же подумала о Сергее. Решение пришло сразу, и в следующее мгновение, рискуя сломать каблуки, Галка пулей пронеслась по коридору; по служебной лестнице взлетела на галерею и, едва не сбив с ног испуганного билетера, выбежала на антресоли. Она понимала, что привлекает всеобщее внимание, но иначе поступить не могла, - надо было во что бы то ни стало задержать Сергея.
Перегнувшись через перила балкона, Галка увидела его. Он уже миновал фойе и спускался в вестибюль. Навстречу ему поднимались только что приехавшие артисты, в фойе были люди, но все это не остановило ее.
- Сергей! Кулагин! - громко позвала она.
Словно по команде все, кто был внизу, подняли головы. Десятки глаз недоуменно разглядывали девушку на балконе.
- Сергей!..
Кулагин оглянулся и, заметив на антресолях Галку, нерешительно остановился.
- Куда ты пошел? Вернись! - необычно тонко, даже как-то визгливо крикнула она.
Внизу засмеялись. Кулагин топтался на месте.
- Иди сюда, сейчас же! - не унималась Галка.
Кулагин смущенно улыбнулся окружающим, словно хотел извиниться перед ними за эту чисто семейную сцену, и повернул назад.
Они встретились возле артистических уборных и хотя в коридоре, кроме них, никого не было, Галке показалось, что как только подошел Кулагин, одна из соседних дверей слегка приоткрылась. Чуть-чуть, на какие-то полсантиметра.
- Куда ты пошел? - не дав Сергею раскрыть рта, набросилась она. - Я же просила тебя не выходить, пока я не вернусь. Болван, ты хотя бы запер уборную! У меня пропал браслет. Я оставила его на туалетном столе. Ищи теперь где хочешь!
Галка орала на весь клуб. Но когда они зашли в уборную, она быстрым шепотом сказала:
- Как только ты вышел, меня предупредили, что в мастерской появляться нельзя.
И тут же снова закричала, косясь на полуоткрытую дверь:
- Это ты виноват! Ты! Ты!! Ты!!! Нужно быть круглым идиотом, чтобы оставить в незапертой комнате сумку жены! В клубе полно солдатни. Я не сомневаюсь, что браслет украли.
- Галочка, мне казалось, что я запер дверь, - сдерживая улыбку, громко сказал Кулагин.
- Когда перед началом спектакля примадонна устраивает истерику, веришь, что ты находишься в настоящем театре, - раздался надтреснутый голос Рейнгардта.
Постучавшись, адмирал вошел в уборную. Следом за ним семенил Логунов.
- Милая Неда, кто огорчил вас? - целуя Галке руку, спросил Рейнгардт и, повернувшись к Кулагину, погрозил ему пальцем. - Имейте в виду, Серж, я не дам ее в обиду даже вам.
- У меня украли браслет, - плаксиво пожаловалась Галка.
Рейнгардт нахмурился.
- Курт! - позвал он стоящего за дверью адъютанта. - У Госпожи Ортынской пропал браслет. Найти! А пока, - он снова обратился к Галке, - разрешите, милая Неда, частично возместить вам эту утрату.
Он достал из кармана небольшой футляр и извлек из него кулон на черной бархатной ленте.
- В знак моего восхищения вашим талантом. Вы позволите? - Он двумя пальцами взял бархатную ленту кулона.
Краем глаза Галка видела, как Кулагин сердито сжал губы. Она и сама едва сдерживала брезгливую дрожь, когда холодные пальцы немца коснулись ее шеи.
- Вечером я пришлю за вами машину, - зашептал ей Рейнгардт. - Надеюсь, вы найдете, что сказать супругу.
- О да, господин адмирал. Благодарю, - кокетливо улыбнулась Галка, думая о том, что вечером она уже будет далеко отсюда.
После ухода Рейнгардта Сергей несколько раз порывали заговорить с ней, но ему мешали. С приездом труппы началась обычная закулисная суматоха; в уборную к Кулагиным то и дело заходили люди: помощника режиссера сменял костюмер костюмера - гример, гримера - театральный парикмахер. И только перед третьим звонком, когда они наконец остались одни, Сергей сказал:
- Мне нужно с тобой поговорить.
- Не сейчас и не здесь, - быстро возразила Галка.
- Хорошо, - согласился он. - Тогда после спектакля поедем сразу ко мне.
- Нет. У меня есть дело в городе.
- Галя! - он заглянул ей в глаза. - Можешь рассчитывать на меня…
Она улыбнулась и поправила кружевное жабо его костюма.
- Спасибо, Сережа.
В дверь протиснулся помощник режиссера.
- Галина Алексеевна, Сергей Павлович - на выход. Начинаем!
Галка еще успела заглянуть в зал. Среди публики было много солдат и матросов, но первые ряды партера и бельэтажа занимали офицеры. В глубине директорской ложи она различила сухощавую фигуру Рейнгардта. Адмирал разговаривал с высоким моряком, лицо которого Галка не могла разглядеть. Только когда началась увертюра и Рейнгардт со своим собеседником сели в кресла, девушка узнала дель Сарто. И хотя в тот день Галка меньше всего думала о том, как пройдет спектакль, присутствие в зале дель Сарто несколько смутило ее. Невольно краснея, она представила, с каким недоумением встретит он по явление на сцене вычурного, безжизненного Канио-Кулагина, и ей стало неловко за Сергея, а потом почему-то и за себя. И если до поднятия занавеса у нее еще была надежда, что на этот раз Сергей откажется от своей нарочито скованной манеры игры, которая сбивала ее, да и других артистов, то уже первый его выход рассеял эту надежду. Кулагин остался верен себе: он пел, а в необходимых случаях делал то или иное движение в сторону своих партнеров, но при этом выражение его ярко нагримированного лица почти не менялось. Это была какая-то пародия на игру. Галка вначале злилась, а потом махнула рукой - черт с ним, со спектаклем. Стоит ли переживать еще из-за этого! И без того ее нервы напряжены до предела - чего стоил только один трюк с истерикой на антресолях. А встреча с Хюбе в фойе? А записка? Она ни на минуту не забывала о ней.
В паузе между выходами Галка попросила у Семенцова сигарету и спички. Семенцов знал, что Галка не курит, но просьба не удивила его.
- С таким партнером, - он кивнул в сторону Кулагина, без всяких эмоций певшего в тот момент известную арию, - не только закуришь, запьешь, пожалуй.
Галка пробормотала что-то невнятное и незаметно спрятала сигарету и спички за вырез платья.
Перед заключительной сценой в зале началось какое-то движение. Вглядевшись в полумрак партера, Галка заметила, что многие офицеры пробираются к выходу. Директорская ложа была пуста. Рейнгардт и дель Сарто покинули театр, не дождавшись конца спектакля.
Галка ожидала скандала. Однако и на этот раз все обошлось благополучно. Оставшаяся в зале публика даже аплодировала артистам, правда, не с большим энтузиазмом, но все же… Логунов ограничился очередными упреками по адресу Кулагина и пространными рассуждениями об актерском мастерстве, сборах и неблаговидных финансовых перспективах. В заключение он доверительно сообщил, что в порту объявлена тревога и что только этим объясняется преждевременный уход Рейнгардта со спектакля.
Автобус, который должен был отвезти их в город, запаздывал. Но, возможно, артистов задерживали умышленно - в порту царило какое-то тревожное оживление: урчали моторы покинувших стоянки сторожевых кораблей, перекликались свистки аварийных буксиров, мимо клуба к пристаням промчались санитарные автомобили.
Никто толком не знал, что произошло. Но Галке было не до этого. Она нервничала. Сообщенное в записке время встречи с посланцем портовой организации неумолимо приближалось. Если бы можно, она ушла бы из клуба пешком, но об этом нечего было и думать - одну ее просто не выпустят из порта. Она не могла себе простить, что из лишней осторожности отказалась от предложенной адъютантом Рейнгардта машины. Беспокоило ее и другое - из головы не выходили слова, сказанные Хюбе в фойе перед началом спектакля. Что имел в виду гестаповец? Необходимо принять меры предосторожности. Но время шло, а она вынуждена была сидеть сложа руки в артистической уборной и с притворным вниманием слушать разглагольствования Логунова о «новом» искусстве. Когда наконец подали автобус, до условленного в записке часа оставалось пятьдесят минут.
Галка понимала, что теперь все будет зависеть от ее расторопности и… выдержки. Она не могла терять больше ни одной минуты, а вместе с тем должна была делать вид, что ей некуда спешить.