Эдуард Ростовцев – Час испытаний (страница 35)

Вильма легла на песок рядом с Галкой и закинула руки за голову, подставляя лицо солнцу.

- Нас баловали. - Голос Вильмы стал тише, размереннее. - Во время отдыха нас поселяли в шикарных отелях, где нам в кровати подавали шоколад со сливками. Адмиралы запросто жали нам руки и называли нас по именам. А потом мы шли в новый поход…

Небольшая прозрачная волна лениво плеснула на берег и зашелестела песком. Вильма вздрогнула, быстро села и потянулась к зонтику.

- Солнце припекает… Можно обгореть.

Она открыла возле себя зонтик и снова легла.

- Из первого состава отряда сюда прибыло десять человек, - после долгой паузы снова заговорила Вильма. - Через три месяца нас осталось только четверо: Умберто, Гвидо, Марио и я. А вчера нас стало трое - умер Умберто. Он был самым отчаянным и самым удачливым из нас. Вчера он сделал то, что уже долго не удавалось нашим ребятам, - подорвал на Туапсинском рейде русский транспорт, а затем сделал то, что вообще не удавалось еще никому, - раненный, с поврежденным респиратором, вернулся на матку. Но вернулся для того, чтобы умереть. Он умер уже здесь - на базе, через час после того как пришла радиограмма о награждении его «Савойским крестом» - орденом, которым награждают только высших офицеров. Для него было сделано исключение. Умберто был тщеславен. Я думала, это известие приободрит его. Но он смял радиограмму и бросил в таз с грязными бинтами. А потом подозвал меня. «Вильма, - спросил он спокойно, будто речь шла о чем-то обычном, - за что я умираю?» Я залепетала о долге. «Нет, - сказал он, - я никому не должен. Разве только матери, давшей мне жизнь. Но ведь не она послала меня в Россию». Когда он умер, мне стало страшно. Я вдруг подумала, что никто из нас не вернется отсюда.

Вильма повернулась к Галке, и та увидела ее широко раскрытые лихорадочно блестевшие глаза.

- Понимаешь - никто! - крикнула итальянка, вскакивая на ноги. - Нас всех убьют потому, что нас здесь ненавидят, потому что слишком много зла принесли мы с собой!

Она села и, подобрав осколок большой ракушки, стала чертить им на песке какие-то узоры.

- У меня будет ребенок, - вдруг тихо сказала она.

Галка растерялась, не зная, что ответить на это неожиданное признание.

- Поздравляю! - наконец сказала она.

- Не с чем, - криво усмехнулась Вильма. - Я решила иметь ребенка, чтобы уехать домой. Для меня это единственный способ бежать отсюда. Меня вынуждены будут отправить в Италию.

- Во-от как! - протянула Галка, обескураженная такой откровенностью - А кто отец ребенка, если не секрет?

- Нет, не секрет. Но это не имеет значения.

- Ты не любишь этого человека?

- А ты хотела, чтобы я любила его? - с неожиданной злостью крикнула Вильма. - Чтобы я уехала домой, оставив его здесь - в этом аду, чтобы я, ожидая его с войны, дождалась похоронной?

Она отшвырнула обломок ракушки и стерла начерченный на песке узор.

- Тебя можно понять, - сказала Галка. Она искренне жалела Вильму и вовсе не хотела ее обидеть. Но она сказала неправду - понять поступок итальянки она не могла. Не могла понять, почему эта неробкая и физически сильная женщина испугалась своего прозрения.

- Врешь! - вскипела вдруг Вильма. - Ты не можешь понять меня! Ты считаешь меня развратной девкой!

- Я этого не говорила, - возразила Галка.

- Но ты так думаешь - я знаю. Я давно это знаю! Ты осуждаешь меня!

- Нет, я не осуждаю, - все так же спокойно сказала Галка.

- Опять врешь! - Вильма яростно тряхнула головой, так что ее волосы упали на лицо, закрыли глаза. - Ты не можешь не сравнивать меня с собой. Ты чистенькая. Ты ухитрилась не замараться, хотя грязь была вокруг тебя. Ты стала актрисой, вышла замуж. Искусство! Муж! Тебе плевать на войну, на миллионы смертей! Тебя это не коснулось.

- Ты напрасно так думаешь, - удивляясь своей выдержке, ответила Галка. - Все это меня коснулось, и не меньше, чем тебя.

Вильма снова усмехнулась, откинула назад волосы, встала, подобрала свои вещи и, ничего не сказав, пошла к катеру. Немного помедлив, Галка натянула платье и последовала за ней.

Прямо на скале, у которой был ошвартован катер, дель Сарто и Кулагин готовили завтрак: резали колбасу, сыр, хлеб, вскрывали консервы и бутылки. Вильма уже успела присоединиться к ним и стелила на небольшом возвышении скатерть. Итальянка старалась не глядеть на Галку и с какой-то неестественной оживленностью кокетничала с Кулагиным. Объяснялись они по-немецки, так как Вильма не знала русского языка, а Кулагин итальянского.

- Говорят, у вас замечательный голос, - болтала Вильма. - Я обязательно приду послушать. Когда вы выступаете?

- В воскресенье, в клубе моряков.

- О, как долго ждать. А сегодня можно вас услышать?

- Боюсь, что сегодня не смогу петь. Я немного простужен.

- Я вас вылечу. Ведь я врач. Больной, покажите горло!

Она бесцеремонно взяла Кулагина за плечи.

Дель Сарто как бы невзначай подошел к Галке и тихо сказал по-русски - он говорил с Галкой только на ее родном языке:

- Ваша подруга, кажется, переходит границы дозволенного.

- Я не умею ревновать, синьор дель Сарто, - ответила Галка, а про себя подумала, что Вильма нарочно ведет себя так, чтобы досадить ей.

Завтрак прошел вяло. Место, выбранное для стола, находилось на самом солнцепеке. Даже охлажденное в морской воде легкое вино не освежало. Вильма предложила искупаться. Она достала из катера резиновые ласты и, надев их на ноги, подошла к краю скалы.

- Сергей, - позвала она Кулагина, - вы хорошо плаваете?

- Неплохо, - отозвался Кулагин, смахивая со лба струившийся пот. Он покосился на Галку, но та не смотрела в его сторону.

- Имейте в виду, здесь глубоко. Ну, вы идете со мной или уже испугались? - Вильма шлепнула ластом о край скалы.

- Я не из пугливых. - Кулагин встал и, еще раз взглянув на Галку, направился к итальянке.

- Догоняйте! - озорно крикнула Вильма и, прогнувшись в красивом прыжке, исчезла за краем скалы.

Кулагин прыгнул за ней.

- Почему вы не пошли купаться? - спросил Галку дель Сарто.

- А вы?

- Я это успел сделать, пока вы с синьориной Мартинелли загорали, а сейчас хочу побродить по берегу с фотоаппаратом. Тут красивые места. Пойдемте со мной, - неожиданно предложил он.

Они шли по берегу, обходя валуны. Дель Сарто уже не раз нацеливался объективом фотоаппарата на Галку, но она закрывала лицо.

- Не надо.

- Почему? - спрашивал он.

- Мне не нужны мои портреты. Не нужны они и вам.

Потом они шли молча, а когда надо было преодолеть нагромождение камней, дель Сарто взял Галку за руку и помог перебраться через остроконечный валун.

- Галина Алексеевна, - спросил он, когда препятствие осталось позади, - имею ли я право на вашу откровенность?

- Спрашивайте, синьор дель Сарто.

- Просто - Виктор.

- Хорошо - Виктор.

- Я знаю, что произошло на банкете. Не будем пока говорить о режиссерах этого спектакля. Несомненно, что Кулагин поступил благородно, хотя, думаю, им руководило не одно благородство. Уверен - вы небезразличны ему. У меня есть основания утверждать это. Но я хочу спросить о другом. У вас есть к нему иное чувство, кроме вполне понятного чувства благодарности? Галина Алексеевна, я задаю этот вопрос не из праздного любопытства.

Галка покраснела - она только теперь сообразила, что после того, как они перебрались через валун, дель Сарто не выпускал ее руки.

- Я не имею права настаивать, - продолжал он. - Я не обо всем могу говорить сегодня, но скоро я скажу вам то, что недосказал теперь.

Вначале Галка была смущена настойчивостью итальянца. Затем ей - откровенно говоря - польстило полупризнание этого красивого, располагающего к себе человека. Но его последняя фраза вдруг насторожила ее, заставила забыть обо всем другом. Взволновавшая ее при этом мысль уже не раз будоражила Галкино воображение. Но только сейчас она завладела девушкой целиком. Галка сразу припомнила историю необычного появления дель Сарто в городе, столкновение с гестаповцем у ворот порта и многое другое, что было или казалось странным в поведении нового командира масовцев.

Они прошли еще несколько шагов. Дорогу им вновь преградили большие, отполированные морем валуны.

- Надо возвращаться, - сказала Галка.

Но в это время где-то совсем рядом прозвучал тонкий мальчишеский голос:

- Дед Федорченко, ну, а дальше, дальше что сталось?

- Не тяни, дед, рассказывай, - подхватил ломающийся юношеский басок.

- Тихо вы, огольцы, рыбу распугнете. Клюет, кажись, - проворчал в ответ хриплый голос.