Эдуард Ростовцев – Час испытаний (страница 32)

- Галя, - сказал он. беря ее об руку, - сейчас нас будут поздравлять и все прочее… Надеюсь, ты помнишь уговор?

- Я все помню, Кулагин.

- Ну и отлично. Да, еще одна деталь. Вот, надень. - Он протянул ей обручальное кольцо.

- Оно золотое?

- Нет, бутафорское.

- Не злись, Кулагин. Меня просто интересует, сколько оно стоит. Я ведь понимаю, что ты вынужден был его купить. Я тебе верну деньги.

Кулагин недобро посмотрел на нее и сухо сказал:

- К мужу принято обращаться по имени. Напоминаю, что меня зовут Сергеем. А кольцами я не торгую.

- Ну что ж, тогда я возвращу его тебе, - делая вид, что не замечает плохо скрытого раздражения Кулагина, сказала Галка. - Не сейчас, конечно, но верну,

- Дело твое.

Во время репетиции к Галке подошел старичок швейцар.

- Вас спрашивает какой-то господин, - улучив момент, тихо сказал он и подал визитную карточку. «Рудольф фон Береншпрунг. Экономический советник рейхскомиссариата», - прочла Галка.

- Вы уверены, что это мне?

- Вам, Галина Алексеевна, - прошептал швейцар, косясь в сторону Кулагина, который в пяти шагах от них разговаривал с дирижером. - Он дожидает в вашей уборной. Говорит, что только приехал и очень желает видеть вас.

Галка недоуменно пожала плечами, но все же пошла за кулисы.

В ее уборной на кушетке, прикрывшись журналом, сидел представительный мужчина в роговых очках. У него были пышные, начинающие седеть усы. На туалетном столике лежали его толстая трость с костяным набалдашником и мягкая шляпа.

- Вы хотели меня видеть, герр Береншпрунг? - спросила Галка.

Мужчина опустил журнал и кивнул на дверь.

- Закрой.

Если бы не голос, Галка, пожалуй, не узнала бы Гордеева. Она нарочно долго возилась у двери, готовая сгореть от стыда при мысли, что вот сейчас должна рассказать Леониду Борисовичу о том, что произошло вчера на банкете.

- У меня мало времени, - негромко начал Гордеев. - Да и тебе неприлично задерживаться с посторонним мужчиной. Даже если этот мужчина - экономический советник рейхскомиссариата. Правда, говорят, твой муж не очень ревнив…

- Дядя Леня! - В голосе Галки слышалось отчаяние.

- Не перебивай. Обстоятельства сложились так, что я должен срочно уходить из города. В другое время я бы потребовал, чтобы из города ушла ты. Ты наделала много глупостей, в числе которых твое замужество занимает не последнее место.

- Но я была вынуждена это сделать!

- А кто тебя принуждал ехать на банкет?

- Я думала… Но так получилось… Кулагин хотел выручить меня… - не глядя на Гордеева, бормотала Галка.

- Как получилось, мне уже известно. Возможно, Кулагин поступил так из хороших побуждений. Возможно - по другой причине. Не знаю. Как бы то ни было, но я жалею, что поручил тебе связь с портом.

- Вы не доверяете мне? - отшатнулась Галка. Она побледнела, губы вдруг стали сухими.

- К сожалению, сейчас заменить тебя некем, - сухо проговорил Гордеев. - Но после того как ты встретишься с сапожником, а это надо сделать не позже понедельника, ты немедленно покинешь город.

- Значит, я пойду на связь?

- Да. Теперь насчет доверия. В той эстафете, которую передаст тебе сапожник, будут сведения, добытые ценою отчаянного риска, быть может, даже ценою жизни многих людей, сведения, крайне необходимые нашему командованию. Речь идет о немецкой линии береговых укреплений в районе города и порта.

- Я не подведу, - тихо сказала Галка.

- Ты эти дни будешь жить у Кулагина? - оставляя без внимания ее заверение, спросил Гордеев.

- Не знаю.

- Значит, у него.

- Да, так, наверно, будет лучше. Но, поверьте, дядя Леня, это фиктивный брак.

- Меня не интересуют интимные подробности. Где живет Кулагин?

- Соборный переулок, девять.

- Бывшее кафе Георгиоса?

- Да.

- Г-м. Интересное совпадение. - Гордеев встал и прошелся до комнате. Он взял со столика шляпу и трость, неторопливо натянул перчатки и, отрываясь от каких-то своих мыслей, спросил:

- Ты хорошо знаешь Корабельный поселок?

- Неплохо. Правда, я давно там не была.

- Да, там многое изменилось за это время. Ты помнишь, где была грязелечебница?

- Около лимана.

- Правильно. Ее уже нет - сожгли. Но если считать от этого места по левую сторону лимана, - шестой дом. Когда получишь эстафету, отыщешь этот дом. Спросишь Петра Отрощенко. Скажешь, что ты от меня. Эстафету отдашь ему. У него останешься на пару дней. Потом он переправит тебя куда надо.

- Куда, дядя Леня?

- Он знает куда.

К концу репетиции приехал Логунов. Он пригласил Галку и Кулагина в кабинет директора, где, считая, что подготовил приятный сюрприз, вручил «молодоженам» свидетельство о браке. Как ни странно, этот документ, на котором стояла круглая печать, подействовал на Галку удручающе.

Покончив с официальной частью, Логунов достал из шкафа бутылку водки и рюмки.

- После вчерашнего не мешает опохмелиться, - подмигнул он.

- Можно, - согласился Кулагин.

От водки Галка отказалась. Кулагин и Логунов выпили.

- Провели вы меня, ей-богу, провели, - подмигивая одновременно обоими глазами, говорил Логунов. - Вот уж не думал, что вы симпатизируете друг другу. Что ж, рад, очень рад за вас. Надеюсь, что брачный союз пойдет на пользу союзу творческому. Вам есть чему поучиться друг у друга.

- Чему я должен учиться у своей жены? - прищурясь, спросил Кулагин.

- Сергей Павлович, вы только не обижайтесь. Поймите, дорогой: не каждый раз в зале будут присутствовать такие ценители чистого вокала, как господин Рейнгардт. Публика попроще требует от певца игры. А у вас с этим - согласитесь - не все в порядке.

- Что же делать, если я такой бесталанный? - усмехнулся Кулагин.

- Боже вас упаси, я такого не говорил, - замахал руками Логунов. - Адмирал Рейнгардт, да и мы все в восторге от вашего голоса. Но ваши акции поднялись бы много выше, если бы вы владели актерским мастерством так, скажем, как владеет им ваша супруга. Попробуйте, Сергей Павлович, играть. Уверяю вас - получится. Стоит только захотеть.

- По-вашему, я не хочу?

- Я этого не говорил. Но, признаться, у меня сложилось мнение, что у вас имеется какое-то своеобразное, я бы сказал, нигилистическое отношение к актерскому искусству. Появляясь на сцене в наряде Канио, вы остаетесь все тем же Кулагиным. И мне кажется, что вы нарочно сдерживаете себя, словно боитесь перестать быть самим собой.

- Ну, знаете ли! - вспылил Кулагин. - Если хотите избавиться от меня - скажите прямо.

- Что вы, что вы, Сергей Павлович! - испугался Логунов. - Я счастлив, что вы работаете в созданном мною театре. Но поймите, вам, начинающему певцу, надо завоевать признание широкой публики, равно как нашему, еще неокрепшему театру утвердить свое реноме. Мы должны учитывать различные вкусы. Вот я сейчас - поверите ли - ломаю голову над тем, как привлечь на спектакли солдат гарнизона. Да, да, солдат. Потому как на одних офицерах с нашим небогатым репертуаром сборы не сделаешь. Не исключено, что мы дадим пару спектаклей в воинских частях. А вы представляете, что значит ставить оперу на грубо сколоченном деревянном помосте, почти без декораций, без занавеса?

Галка, до сих пор безучастно слушавшая разговор, насторожилась.

- Можно было бы использовать клуб моряков. Там хорошая сцена, - еще не веря в удачу, как будто невзначай сказала она. - В районе порта, должно быть, много воинских частей.

Логунов удивленно посмотрел на нее и вдруг всплеснул руками.