Эдуард Резник – Там, где нас. Непутёвые-путевые очерки (страница 3)
Теперь их двое. Один спрашивает, другой слушает.
Оказывается, им нужна лишь эта дрянная декларация.
Распихивая вещи по карманам, я со всем соглашаюсь.
Жена подсказывает мне в плечо.
– Фрукты? – спрашивает таможенник.
– Йес, – отвечаю я, отчаянно улыбаясь страшной заискивающей улыбкой.
– Овощи?
– Йес!
– Ядохимикаты?
– Йес!
– Где?
– Йес!
– Скажи ему уже «нет»! – шепчет в плечо жена. – Будь мужчиной и хоть раз скажи «нет».
– Вы приехали на отдых?
– Ноу!
– Ради бизнеса?
– Ноу!
И смотрю на жену победителем.
– Это ваша жена?
– Ноу!
– Тогда проходите, – говорят ей и оттесняют к выходу.
И тут я снова начинаю со всем соглашаться.
– Вы заражены опасной инфекцией?
– Йес!
– У вас есть с собой крупная сумма?
– Йес!
– Где?
– Йес!
Слушающий что-то шепчет вопрошающему. Они обмениваются понимающими кивками и меня отпускают.
– Ну что? – спрашивает жена на выходе.
– Чудовищно глупы, – говорю я. – Ужасно!
Лос-Анджелес
На улице серый туман.
– Это «фог», – поясняет нам экскурсовод. – До полудня тут сплошной «фог».
– А после?
– А это смотря куда мы поедем. Если в Беверли-Хиллз, то «фиг» – в смысле покупок. Вас же интересуют покупки? – обращается он уже ко всей группе, и недобитые полётом согруппники воспламеняются:
– Да! Да! Конечно!
– А вы хотите сэкономить деньги?
– Да-а-а!
– Ну, тогда едем в Беверли-Хиллз.
За окнами мелькают зелёные скверики, ухоженные домики, роскошные авто: «роллс-ройсы», «бентли», «мазерати»… «Порше» вообще как мух.
– Ты посмотри, на чём они ездят! – говорю жене. – Отсталые люди, у них даже нет нормальных машин.
– А что носят?! – подхватывает она. – Это же никто не носит!
– Да, – соглашаюсь, – ещё никто.
– Подъезжаем! – в микрофон информирует гид.
– Сколько у нас времени?! – взводит кошельки группа.
– Два часа.
– А хватит?
Гид загадочно улыбается:
– На витринный шопинг вам хватит и получаса, но я даю с запасом.
В итоге нас десантируют у обочины, и мы разбегаемся хищными скачками. Слышны выкрики: «Вижу „Диор“!.. Ицик, хоть что-то скажешь мне про деньги, слушать тебя не желаю!»
– Фу, «Диор», – кривится моя благоверная. – Идём искать «Шанель»! – даёт она вводную, и я вздыхаю:
– Надо было переться в такую даль за какой-то там шинелью?
После перелёта, с распухшими ногами и стоптанными задниками, в мятой, пропахшей летучей коммуналкой одёжке мы тут как свои.
– Со мной что-то не так? – недоумевает жена. – Чего они все пялятся?
– Дикие, – говорю. – Чему удивляться?
Затем слюню палец и стираю с её щёк размазанную тушь.
– Ну-ка, вспуши, – командую. – Давай, чёлку на меня… Теперь на себя… Снова на меня… Отлично! Идём искать шинель.
Рядом притормаживает чёрный «хаммер». Из окна выглядывает угольное лицо в пепельной бандане, тёмных очках, с гигантским золотым крестом на шее. Лицо покачивается в такт оглушительным басам рвущегося наружу рэпа.
– Шалом! – говорю ему приветливо.
И лицо, вдавив газ, уезжает.
Супруга мало доверяет мне как стилисту и потому требует зеркала. В Беверли-Хиллз мы впервые. Её желание произвести впечатление мне понятно. Нас должны запомнить – мы тут не каждый день.
– Зайдём-ка в этот магазинчик, – киваю я на ювелирную лавку с золочёной надписью Mr. Pipitkin. – Там наверняка найдётся зеркальце.
Заходим.
– Ух ты! Неплохая бижутерия, – говорю я, рассматривая безделушки. – Это чешское стекло?