Эдуард Резник – Мифшутки Древней Греции. Сатирический пересказ античных преданий (страница 8)
А людишки всё новые баллады выдумывают и горланят их вовсю по пьяной лавочке.
«Смеётся над Зевсом Прометей мужественный! Знает титан от Фемиды-матушки, когда и кто низвергнет эгидодержавного!»
Тут и вовсе у тучегонителя крыша съехала.
«Лети! – орёт он Гермесу-посланнику. – Одна сандалия тут, другая – там! Да скажи этому неугомонному, пусть заговорщиков выдаст немедленно, не то орла накормлю его печенью!»
Прилетел Гермес к Прометею висячему. И замотал башкой титан-мученик.
«Клянусь мрачным Тартаром – не ведаю, о чём поют эти людишки бешеные – чтоб их тот огонь уж спалил к чёртовой матери!.. Спички, каюсь, приносил им из жалости. Остальное – наветы всё, наговоры лживые!»
Но не поверил Зевс Прометею на слово и наслал на него орла ненасытного. Каждое утро прилетал стервятник прожорливый клевать печень геройскую. (Поскольку это единственный способный к регенерации орган внутренний.) Так что каждое утро было орлу тому новое пиршество.
А людишки меж тем вконец распоясались и пуще прежнего воспевают преступника.
«Ох, и силён! Ох, и крепок духом наш Прометей несломленный! Уж и орёл его печенью лакомится, а он лишь знай себе со скалы поплёвывает!»
Заблажил от тех баллад Прометей дурным голосом:
– Всё расскажу, – кричит. – Всех сдам тебе, Зевсушка! Не женись на Фетиде-предательнице – сыночка она родит тебе, выродка!
И смилостивился тогда тучегонитель отходчивый. Послал к Прометею Геракла с заданием – сразить орла кровожадного да кол из груди титановой вытащить.
И освободил Геракл Прометея истерзанного.
Освободил, а затем и спрашивает:
– Ну, куда теперь пойдёшь, титан поклёванный?
– В Тартар, – отвечает ему Прометей искренно. – Говорят, там людишек проклятых не водится…
– Не, – улыбается герой титану освобождённому. – Этих-то уж как вшей всюду понатыкано… А что касаемо Тартара, так за тебя в него Хирон сойдёт, я уж договорился заранее – рану ему отравленной стрелой организовал незаживающую.
Так и избавился Прометей от мук вечных.
А греки его печень до сих пор воспевают. Особенно после возлиянья чрезмерного.
Пандора
Вольготно жилось людишкам с дарами Прометеевыми. Огонь согревал их жилища холодные, быки к посеву землю распахивали.
Раздражало такое положение Зевса всесильного.
«Это что ж, – говорит, – такое получается? Теперь и они, что ли, как боги, на всём готовеньком?!»
И удумал громовержец бедствия с невзгодами наслать на человечество.
Раздобыл золочёный ларец по случаю. Начинил его пороками да бактериями разными и говорит Гефесту-мастеру:
– А сваляй-ка, сынок, мне бабу крепкую. Да такую, чтоб люди ахнули!
– Хорошо, – отвечает кузнец батюшке. – Глина есть, вода есть – сработаем!
И свалял Зевсу бабу ладную.
Афродита одарила её красой невиданной, Афина начинила деву мудростью, и назвали Пандорой новоявленную – что «подарочком» с древнегреческого переводится. Дескать, «от всех по дару» получила та девица.
И влюбился в тот «подарок» Эпиметей, брат Прометея-мученика. Да так влюбился, что замуж за себя потребовал.
– Пойдёшь за меня? – Пандору спрашивает.
А та ему:
– Как не пойти за красавца эдакого?! Правда, у меня из приданного лишь ларец один, громовержцем выписанный.
И побледнел от тех слов женишок новоявленный.
– Не открывай, – шепчет. – А лучше вообще выброси! Мне мой братец Прометей сказывал: ничего хорошего не ждать от тучегонителя!
– Так я ж одним глазком! Всего на секундочку!
– Ни-ни! – замахал Эпиметей на невестушку.
– А если в темноте и захлопнуть быстренько?
– Нет! Нельзя категорически!
Как услышала Пандора «нельзя» окончательное, так на ящике том и зациклилась. Всё ходит вокруг него, рассматривает, ногти грызёт в исступлении. То потрясёт золотую кубышечку, то по крышке постучит пальчиком. А потом опять к мужу возвращается и пластинку заводит заезженную.
– А если я булавкой и глянуть в щёлочку?.. Или приподнять на миллиметр с краешка?!
И кричал ей муж: «Я ж сказал: НЕЛЬЗЯ!»
– Что, совсем нельзя?!
– Да! Совсем! Лучше выкинуть!
– Вот и выкинь!!! – в сердцах Пандора ему крикнула. Да и откинула с ящичка крышечку.
И рванулись в мир пороки и бедствия. Лишь надежда осталась на донышке. Стали люди хворать, чахнуть, стариться, истреблять друг дружку по-всякому. Словом, из первобытных да недоразвитых – в современное шагнули общество.
Часть вторая
Смертные и не очень
Данаиды
А у Эпафа, сына коровьего, внучата, говорят, были очень уж плодовитые. Внук Данай породил полсотни девочек, а его брат Египет полсотни пацанов себе выстругал.
Вот и решили те сыны Египетские с кузинами официально сблизиться.
– Нас пятьдесят, – говорят. – Вас пятьдесят… Давайте поженимся!
– А нам жениться не велит папенька! – отвечают египтянам скромные девицы.
– Ах, ну раз так… – вздыхают на то молодцы. – Тогда ладно, сэкономим на подарочках…
И, взявши мечи с копьями, войной на Даная двинули.
Хорошо, запасливый Данай кораблик на такой случай имел, пятидесятивёсельный.
Побросал он в тот кораблик пожитки нехитрые, да и уплыл с дочками в Аргос солнечный. Так что египтяне им лишь платочками помахали с берега.
Помахали да призадумались: «Нас пятьдесят. Их пятьдесят. Арифметически всё сходится».
И, построив корабли быстрые, за невестами следом ринулись.
А как прибыли в Аргос солнечный да разбили там царька местного, снова завели свои речи призывные: «Нас пятьдесят. Вас пятьдесят. Давайте поженимся!»
И согласился на сей раз Данай несговорчивый.
– Ну, действительно, – говорит. – Раз вас пятьдесят и дочек у меня столько же – тогда, конечно, благословляю по-отечески!
Говорит, а сам с дочурками всё перемигивается.