Эдуард Поляков – Сопряжение. ЗИЛ. Книга 2 (страница 6)
Грязная, в рваной одежде Эмма набрала на домофоне код квартиры. Свои ключи она оставила в замочной скважине, когда убегала утром.
– Заходи, – раздался сердитый голос мамы. Наверняка ей уже доложили о том, что она провалила смотр, и бури не миновать.
Андрей сидел за кухонным столом. Мама, как обычно, ругалась, упрекая ее в том, что она не оправдала надежды. Отчим молчал, смотря на нее волком. Ну еще бы, с утра она растоптала его достоинство, а вечером сообщила что гранта, который он уже мысленно потратил, можно не ждать.
Эмме «прилетело» за все, но мать она слушала «вполуха», она вчитываясь в надписи над головой матери и Андрея. Мама была третьего, а Андрей первого уровня. Причем у обоих не было класса, а у нее был. Мастер марионеток? Почему? Она лет с восьми не играла в куклы!
Когда спустя минут сорок запал мамы иссяк, Эмма просто покинула кухню, сходила в ванную и, даже не думая приступать к урокам, завалилась в кровать. Ей нужна была тишина, чтобы обдумать все, что произошло за этот длинный день.
Закрыв глаза и растворившись в своих мыслях, непонятных иконках и цифрах, которые не пропадали, даже если зажмуриться, она не заметила, как кто-то вошел в ее комнату.
– Ну что, сука, довольна? – негромко, но отчетливо произнес Андрей. – Из-за тебя мать так и будет ездить на работу на автобусе.
Эмма не ответила, прикинувшись спящей.
– Не смей меня игнорировать! – зло произнес он и схватил девочку за руку.
– Что, опять будешь меня воспитывать или лапать? – От бессильной ярости у Пуговки покатились слезы. – Я ведь сейчас закричу!
– А кто тебе даст? Кроме того, мать напилась снотворного и легла спать. Ты ведь не хочешь разбудить маму?
Мужик буквально упивался своей властью. Кроме этого, теперь стало понятно, почему мама не просыпалась в прошлые ночи, когда ей удавалось закричать сквозь мужскую ладонь. Тварь!!!
Вырваться не получится, Андрей держит крепко, да и дверь заперта. Продуманный сукин сын! Но для себя-то Пуговка решила: она будет отбиваться до последнего, и неважно, сколько синяков ей будет это стоить!
Дверь шкафа хлопнула так, что разбилось зеркало. Андрей вздрогнул и обернулся, зачарованно смотря на клубящийся по полу черный дым.
– Нравится обижать маленьких? – произнес страшный, но знакомый Пуговке голос.
Улучив момент, девочка свернулась и лягнула отчима в живот. Тот сдавленно захрипел и свалился с ее кровати, и тьма, ползущая по полу, окутала его, наполнившись золотыми искрами.
Вот тут Андрей заорал. Паника, непонимание и страх захлестнули его «залитые» глаза.
– Монстр, это ты? – спросила девочка. Теперь она не боялась искр и клубов сумрака. Теперь она видела – тьма ее друг.
– Нетрог… Господи Иисус… – попытался закричать отчим, но волны тьмы накрывали его раз за разом, не давая закричать полную фразу.
– Я не монстр, – произнес голос, игнорируя возгласы жертвы. – Я друг.
И тут дым начал вихриться, отпуская своего пленника. Андрей бросился к двери, но Эмма толкнула стул, а потому он споткнулся. Тем временем Монстр начал втягиваться в рюкзак в форме мишки. Плюшевая игрушка приобрела черный ореол, ее пластиковые глаза загорелись, а по шерсти заплясали искры.
Медведь вырос на глазах, теперь высоты потолка ему уже не хватало. Рука плюшевого гиганта схватила отчима и приподняла над полом, как игрушку.
– Сначала я оторву тебе ноги. Потом сломаю руки и повешу на собственных кишках!
Голос ожившей демонической игрушки был спокоен, и оттого пробирал до костей.
– Не-не-не… – заикаясь, залепетал Андрей.
– Не надо! Монстр не надо! Пожалуйста! – неожиданно для самой себя взмолилась Эмма.
– Почему? – озадаченно произнес плюшевый друг.
– Потому что мама будет плакать, – не веря собственным устам, сказала девочка.
– Она не твоя мать. Больше нет, – прорычал медведь. – Я видел ее мысли, сны и страхи. Она любит это ничтожество больше, чем тебя. Она не достойна чести называться матерью! Она просто самка человека.
– Но я ее люблю, – почти плача произнесла девочка.
– Любовь – удел слабых, – ответил Монстр, сжимая голову Андрея. Тот кричал. Громко кричал, но плюшевая лапа гасила его крик, как подушка.
– Я люблю маму, – произнесла Эмма не в силах сдержать слез. – Если ты мой друг, то не будешь…
– Хорошо, – произнес Медведь-монстр, а затем направил лапу на лицо отчима. – Ты больше никогда не войдешь в эту комнату. Ты больше никогда не поднимешь руку на МОЕГО друга. Бросишь пить и будешь примерным отцом. Иначе ты станешь опытом и куском кожи для некрономикона Пуговки. Ясно?
– Я-я-ясно!!! – затараторил мужчина в руках плюшевой игрушки. Но демону было мало и он начал медленно царапать лицо Андрея. Пластиковые коготки вспарывали кожу, и отчим не выдержал.
– Хватит! Хватит! Пожалуйста, хватит! – По его небритым щекам текли слезы смешанные с кровью из ран.
– Тише, – торжествуя, зашипела на него девочка. – Ты маму разбудишь!
Глава 3
Еще до того как открыл глаза, я понял, что лежу на лестнице. Ступени упирались в спину, отчего было не то чтобы больно, скорее неприятно. Нехотя разлепил глаза и увидел перед собой массивную каменную дверь. Меня, такого обиженного и несчастного, тупо вынесли на порог и оставили. Ну Пуговка, ну сучий потрох! И я тебе это припомню.
Кстати, о мелкой засранке. Пигалица не то что не удосужилась меня разбудить, вместо слов извинений за своего ручного демона она оставила на моей груди записку, которая была нарисована на обратной стороне карты.
Отряхнувшись от пыли и стерев с ушей кровь, я перевернул смятый листок и двинулся ко второй метке. Маленький городок старался вжаться в каменные границы стен, как жирная баба в лосины на три размера меньше. Потому все здания почти никогда не были одноэтажными, и на этом фоне широкий двор с двумя десятками лысых мужиков, машущих палками и причудливыми клинками, притягивает взор.
Я усомнился, а сюда ли мне? Но крест на смятой бумаге однозначно давал понять – я на месте. Это что, монахи? Больше всего эти господа напоминали буддистов: такие же лысые и завернутые в разноцветные шторы вместо одежды. Уровни боевых пацифистов колебались от семнадцатого до сотого. Разные уровни, которые, впрочем, не внесли никакой ясности в вопрос, кто передо мной.
Осмотрелся. Забор был, а вот ворота с каким-нибудь бронзовым молоточком отсутствовали как таковые. На месте входа красовалась арка и только. Не зная, как поступить я неуверенно двинулся внутрь, держа пальцы готовыми к портальному переходу в небольшую, но уютную комнатку таверны. Уж больно ловко вертели они палками, уверен, в ближнем бою меня сможет оформить даже тот щуплый с гирей на веревке.
Едва нога переступила невидимую границу под аркой, как лысые, не сговариваясь, обернулись в мою сторону. Я замер.
– Господа хорошие, с кем я могу пообщаться? – Натянуть улыбку было просто, а вот подавить дрожь в голосе – не очень.
– Ни шагу дальше, – раздалось прямо над ухом.
Вот честно, я прямо почувствовал дыхание на своем лице. Что уж греха таить: я подпрыгнул и заерзал, чудом не пустив жидкого. Но стоило повернуть голову, как мозг начал подглючивать.
Прямо из деревянной арки, под которой я стоял, появился древесный торс. Мужчина, вернее дедушка. Дряхлый такой деревянный дедушка торчал из деревянной балки по пояс. Он был таким же точно, как и остальные, но нельзя сказать, что растительности на его лице не хватало. Длинные усы свисали почти до пояса, а его брови больше напоминали щетки для обуви.
– Что хаосит забыл в храме тысячи касаний? – спросил старик, не скрывая своего отношения. Еще один расист, мля.
– Мастер Мияги. – Не знаю почему, но старик очень напоминал учителя боевых искусств из одного древнего фильма. Понимая абсурдность, я все-таки натянул на лицо улыбку продавца-консультанта и продолжил. – У меня есть карта и вроде как я должен найти здесь что-то важное, может быть, учителя, как мой компаньон.
– Разве ты монах? – Я отрицательно покачал головой и старик продолжил. – Лекарь? Жрец? Оракул? Зачарователь? Начертатель? – Он перечислял классы, а я мотал головой, понимая, как глупо выгляжу. – Ну, на худой конец, может быть, ты Чародей или Бард?
– Кончай спектакль, пенсия, – несмотря на страх перед боевым монахом 142-го уровня, в груди разгоралось ярость. Это что, демоны внутри меня так бесятся? – Я Мастер порталов!
– Ты прежде всего хаосит! Мы упорядочиваем Хаос, а не потворствуем ему!
– Да понял я, понял! – От злости хотелось вытащить кастеты, но я понимал, что сделав это, подпишу себе приговор. – Ладно, асталависта бэби!
Вот только уйти мне не дали. Старик, отпочковавшийся от арки, сложил пальцы, и мои ноги начали тонуть в земле.
Мысленно уже понимая, что это конец, складываю глифы. Это произошло на автомате, я даже и не думал, что именно делаю.