Эдуард Поляков – Сопряжение. Чернильный маг. Книга 4 (страница 13)
– Ну так давай, давай, – подтолкнул меня он.
После произошедшего накатила апатия. Устраивать шоу? Представление, о котором будут трубить новостные порталы? К демонам!
Вытащив Чернильную Тюрьму Монаха, я извлек гремлинский нож. Плевать, что скажут Пуговка и Змеяда, сейчас я хочу, чтобы все поскорее закончилось.
Надорвал край рисунка и, помедлив одну секунду, полностью разорвал бумажную тюрьму. Воплощение запечатанного в ней Монаха не заставило себя ждать. Лысый боец с шестом начал проявляться, будто вытекая из разорванного рисунка. Но еще до того, как он покинул бумажный плен, я занес руку с ножом. Один скупой удар в покрытый татуировками череп. Даже Титан со своей ловкостью не увернулся бы. И к концу воплощения с Монахом было покончено.
Громогласный гонг возвестил о нашей победе. Может быть, я себя и накручиваю, но радости это не принесло. Мы ведь могли. Могли сыграть «чисто»! И если Фобос думает, что своей смертью расплатился за неповиновение приказу, то как же он ошибается…
– Это было… – на эмоциях Антон начал заговариваться.
Но самым ярким маркером его возбуждения оказалось то, как здоровяк надел мундир. В первый раз он натянул его прямо поверх спортивной формы, а получив замечание, поправился, но вновь натянул на этот раз шиворот навыворот.
– Да, Фобос, это было… – поддержала своего парня Змеяда.
– …ПРОВАЛЬНО!!! – осадил я сладкую парочку.
Очевидно, этого не ожидал никто из присутствующих.
– Поясни, – ослабив воротник попросил Семён.
Очевидно, он ждал похвалы за самопожертвование, удивлений тому, как идеально парень применил чужую магему, но я его осадил.
– Когда я сказал атаковать Феникса, я ждал, что ты его атакуешь. А что сделал ты? – спросил я и сам же ответил на собственный вопрос. – Ты поддался куражу и эмоциям. Захотел лично прикончить Титана. И как итог – пал от скорости противника, о которой сам же нас и предупреждал!
– Магнус ну ты чего? Мы же выиграли! – закатил глаза Антоха.
– Дело не в выигрыше или проигрыше, дело в игнорировании приказов! – пояснил я. – Нотаций больше не будет, – серьезно предупредил я. – Завязывай с самодеятельностью.
С этими словами я покинул раздевалку.
– Да чего ты на него взъелся? – догнав меня, не удержалась Пуговка. – Да, он ослушался, но Семён же хотел как лучше!
– Лучшее – враг хорошего, – резонно заметил я. – Семён воспитывался как офицер, которому предстояло сделать карьеру в армии. Но его кровожадность и игнорирование прямых приказов… Мне нужны надежные люди. Надежные, понимаешь? А Семёну намекни, что пора бы его клану подумать о самообеспечении. Ну так, на случай если он выйдет из команды и ему придется заниматься простыми боярскими делами.
Пуговка остановилась. Видимо, не поверила в серьезность моих намерений. Ну а я уверенной поступью шагнул в портал.
Катя обещала вернуться вечером, ну а я, напялив фартук, колдовал на кухне. Не то чтобы, как Антоха, я любил стряпать, но победа с привкусом саботажа подтолкнули меня посвятить вечер моей морферике.
– Чё жрешь? – окликнул меня голос, когда, зарывшись в холодильник, я проверял свежесть сосисок.
Поперхнувшись, я развернулся и не сразу узнал того, кто стоял в дверях.
Седой старик с раскосыми глазами и цветными бусинами в волосах усмехнулся. Над головой Петра больше не было фрейма, и потому в седом старике я не сразу узнал перевертыша.
– Пётр? – удивился я. – Не сразу признал тебя без усов и хвоста.
– Бросай шутить над богами, Чернильный Маг. Твой рисунок разваливается.
На все мои вопросы Пётр не отвечал, призывая лишь следовать за ним. У самой двери моего кабинета, перед которой оборотень-бог остановился, я понял, что что-то не так. Массивная деревянная дверь изменилась. Вся, от латунной ручки до кованных петель, она преобразилась, став… Картонной?!
Затаив дыхание я с опаской коснулся ручки и толкнул ее. Внутреннее убранство осталось неизменным. Стол, книжный шкаф, глобус и чучела зверей, оставшиеся еще со времен, когда в кабинете заседал Катин дед, остались неизменны. Лишь с одной поправкой – все было нарисованным!
– Что здесь… – попытался спросить я, но договорить не успел.
– Твоя магия, мальчик. Твой Аспект. Вернее, его проявления.
– Эфир?! – не поверил я.
– Эфир, – неспешно, будто пробуя слово на вкус, повторил шаман. – Что-то связанное с Жизнью, да?
– Что-то вроде того, – кивнул я в ответ. – И что мне делать? Как исправить это все?
– Дорисовывать, разумеется! – будто отвечая на глупый вопрос нерадивого ученика, прикрикнул старик. – И поживее! Катя вернется через пару часов.
При чем тут Катя и почему ей нельзя видеть произошедшее, я не понял, но, видя нервозность старика, решил не уточнять. Злить древнее божество и хранителя Воттоваара не входило в мои планы. Но вставал другой вопрос. Как я, имея такие мизерные запасы маны и эфира, смог воплотить такой огромный пласт пространства? Да еще так, чтобы он не развоплотился спустя четверть часа. Тут потребуются тысячи, десятки тысяч мистических ресурсов, а я едва-едва подобрался к шестнадцатому уровню.
Об этом я и сообщил оборотню-шаману.
– Варха!!! – подняв морщинистые ладони к небу, сокрушался Пётр. – И как такой неуч смог выиграть два боя? Ты Искажающий Реальность или дырка в дупе?
Стоп. Пётр что, в отсутствии Кати, не прочь полистать спортивные трансляции?
– Не зли меня, усатый, – разозлился на шамана я. – Если такой умный, то лучше скажи, что делать.
– Боги! Собирать благость! Что же еще?
Благость? Видимо, так древний игрок называл ману и эфир. Тем временем Пётр продолжал.
– Садись и закрывай глаза. Благость впитывай.
– Как? – сорвался я на крик. – Мана и эфир – это не электричество! Розетки, чтобы подзарядиться, не существует!
– Заткнись! Начинай воплощение, а когда благость ополовинится – впитывай ее из мира!
– Да ты хоть объясни…
Договорить не получилось. Пётр вдруг изменился в размерах. Как Титан, он вдруг стал вдвое шире и выше, а его когтистые лапы пудовыми гирями внезапно легли мне на плечи.
Колени дрогнули. Я буквально кожей почувствовал злость шамана. Рухнув на ковер, я прикоснулся к рисунку.
Подтвердив воплощение, я заметил, что руки буквально приклеились к созданному не мной рисунку. Мана хлынула в воплощение, вместе с ней и эфир, и через мгновение я, опустошенный, почувствовал жажду. Не физическую. Энергетическую, которая приходит с опустошением внутренних резервов.
– Дурак! – зарычал над головой Пётр, что так и не убрал руки с моих плеч. – Я же сказал – половину!
Хотел было огрызнуться, но сухость во рту скрепила зубы, будто старая ириска.
Тем временем я почувствовал новые проявления энергетического голода. Пальцы на руках и ногах, уши и нос занемели. Будто отмороженные, они теряли чувствительность. Застучали зубы, а энергетическое ядро сжалось, точно выжатый насухо апельсин. Перед глазами вспыхнуло системное сообщение. В нем говорилось о критической потере эфира и разгоне ядра, что стремилось компенсировать мистический ресурс. Чтобы избежать смерти. Окончательной смерти!
Вот тут мне стало страшно! По-настоящему страшно. Только сейчас я узнал, что ноль – это не нижний предел. Существуют и его отрицательные величины. И эти цифры со знаком минус выпивали силу из того, что отличает одаренных – из Ядра.
– Не дрожи, – зарычал Пётр. – И магему не прерывай. Справимся.
Точно! Прервать воплощение, чтобы спасти свою жизнь! Как я сразу не догадался?
Не получилось. Прилипшие к полу пальцы стонали от боли в жилах, но отрываться не желали.
– Ты как? Как внутреннее сердце? – просил Пётр, видимо, имея в виду Ядро.
– Минус четыре эфира и снижается, – глядя одним глазом в интерфейс, ответил я.
– У мня тоже сущность в минусе, – стуча зубами, произнес Пётр. – Видимо, эту магему нам не вытянуть даже вдвоем. Отменяй ее.
– Пробовал. Не могу, – глядя на оживающий рисунок, ответил я.
Тем временем кабинет все больше проявлялся. Стены, пол и потолок уже вернули себе прежний вид. Но не оставленный мною мольберт…
– Как? – впервые в голосе языческого бога я услышал недоумение.
– Проверь интерфейс.
– Уже, и не раз, – ответил я.