Эдуард Поляков – Сопряжение. Чернильный маг 2 (страница 53)
Словно пейзажист, я сложил пальцы сделав из них что-то вроде рамочки. Прицелился к дверному проему и, густо обмакнул плакатное перо, начал закрашивать дверной проём, щедро вливая эфир в каждый мазок. Я бы никогда не додумался до такого, не говоря уже про попробовать исказить реальность. Но опьянение и эйфория, которые дарил вит стерли критическое мышление.
И у меня получилось! С расстояния в несколько метров я дирижировал плакатным пером, «закрашивая» дверной проем. Повинуясь моей фантазии, воздух сменялся стеной, которая будто прилипла к широкому кончику моего инструмента и, полоса за полосой, закрывая дверной проем.
Эфир «улетал» со скоростью кометы. Каждая полоса выжигала запасы мистической энергии, но, опьяненный силой искажать реальность, я не разменивался на цену этого рисунка.
Меня заметили. Это я понял, увидев сквозь сужающаяся окошко жёлтые зрачки кошки. Это был Хан. Кошкорианец, прибывший на помощь, на мгновение замер, не веря в происходящее, а потом метнул в меня кортик и бросился вслед за ним.
Острая боль ударила в левую руку. Я выронил перо, но тут же поймал его правой. В это время кортик продолжал торчать из запястья, пальцы рабочей руки онемели и перестали слушаться. Однако ранение это не повод останавливаться и я, неумело работая правой рукой, старался как можно быстрее завершить рисунок. И это мне удавалось! До определённого момента…
Руки задрожали. Сердце, наоборот, грозилось сломать мне рёбра. Уши заложило, но я упорно продолжал рисовать, глядя на приближающегося Хана. Широкий дверной проем уже был размером с небольшое окошко. Ну же, осталось совсем немного.
Плевать!!! Ещё совсем чуть-чуть. Немного, и я запечатаю эту злосчастную дверь! Мазок. Еще мазок подрагивающей рукой…
Не успел! Хан и не подумал тормозить, наоборот, за несколько метров до двери он перешёл на четыре лапы и ускорился. Прильнул к полу, прыгнул и… Дрогнувшим рука отказалась слушаться и наискось перечеркнула оставшуюся прореху.
Кошкорианец крутанулся в воздухе и, используя хвост как балансир, увернулся от лобового столкновения с только что нарисованным куском стены. Изогнулся, метя в наибольшую незакрытую мною прореху и… Застрял!
От слабости я рухнул на колени. Хан же рычал от натуги и пытался протиснуться с каждым рывком отвоевывая сантиметр за сантиметром. В глазах потемнело. Я уронил перо и потерял несколько драгоценных секунд, пытаясь отыскать его на ощупь. Нашел, и чувствуя как теряю сознание все-таки успел сделать ещё пару мазков.
Глава 31
В себя я пришёл от боли. Но не в руке, а во всем теле. Кажется, болела каждая мускула, каждый нерв пульсировал огнём, а перед глазами маячило системное оповещение.
Продрал глаза и сел оглядываясь. Металлические стены, металлическая кровать на пружинах, даже стол со стулом прикручены к полу и из металла. Спасибо, что хоть подушка и матрас не стальной стружкой набиты. Сама комната, а вернее карцер, размерами три на два метра с решеткой вместо одной из стен. Мечта интроверта и ужас клаустрофоба.
Боль никуда не делась, а вот рука, на удивление, вообще не тревожила. Кто-то позаботился во время отключки, так как предплечье было обработано, а сам прокол заботливо заклеен медицинским пластырем. Впрочем, из-за рассеченных сухожилий, пальцы всё-равно отказывались работать.
Увы, пока я был в беспамятстве, меня успели отмародерить. Ни перьев, ни Чернильницы. Но самое страшное — я лишился торбы контрабандиста, в которой до сих пор лежал мой Тотем. Тут уже пришла злость на самого себя. Идиот! Ведь прекрасно знал куда шёл и оценивал риски. Что мне мешало выложить тетрадку в крафтерском поселке?
Ответ был прост: дырявая голова. Все мы богаты задним умом, но от осознание этого беспокойство за мой «якорь бессмертия» никуда не девалось.
— Магнус? Эй, дорогой, я думал ты проспишь до завтрака!
Моим соседом оказался Гаяз. Камера армянина находилась напротив и после его реплики послышались и другие голоса.
— Магнус! Очнулся, блин! — раздался голос Антона.
Судя по звуку, его камера находилась через стенку, но голос Палладина заглушил низкий гортанный рев и удар чего-то тяжелого по прутьям клетки.
— Тихо! Ночь время спать. Не говорить! Спать и не мешать спать Гаверу.
— Это ещё кто? — шепотом произнес я.
— Гавер, брат, — ответил словоохотливый Армянин. — Огр, и наш ночной надзиратель.
— Антон, я думал вы выбрались. Где девчонки?
— Привет Магнус! — почти хором отозвались близняшки.
— Двимерит, — пробурчал Антон через стенку. — Их карцер оббит двемиритом. Едва я спрыгнул в твой лаз, как все мои способности выключились. А тут эта образина с дубиной.
— Ти-х-х-ха!! — заорал наш надзиратель, и я, приблизившись сильно близко к решётке, едва не получил дубиной, которая погнула кованые прутья.
Отшатнувшись назад, я увидел и огра, который прогуливался вдоль камер в поисках нарушители спокойствия. Грузный и толстокожий представитель этой расы больше всего напоминал смесь человека и гиппопотама. Больше любого орка, толстокожий и туповатый, в руках он сжимал дубину размером даже больше моего тела.
— Ночь время спать, а не мешать Гавер смотреть «Хелло Китти»! — маленькие поросячьи глазки огра с ненавистью уставились на меня сквозь решетку. — Панятна?
Вместо ответа я нырнул под одеяло и всем видом изобразил жажду крепкого сна. Огр! Откуда он у Седовых? Ведь согласно «Биллю содружества расс», условно разумные виды не могут являться предметом для охоты или эксплуатации.
— Так он и не добыча, а охотник! — невесело усмехнулся Антон. — После сопряжения его племя попало в наш мир одним из первых. Тупые и воинственные, они утопили в крови несколько деревень, прежде чем военным удалось их остановить. Этот, — паладин мотнул головой в сторону огра, который залипал в телевизор, — выжил и склонился перед силой «железного бате». Ну так они танки называют. А потом его Седовы выкупили по цене мяса. Неофициально, конечно, но тогда наши гибли от набегов и никто не задумывался о правах нечеловеков.
— Так что, вы готовы к…? — произнёс я. Старательно избегая слова «Побег». Огр тупой, но его соображалки явно будет достаточно чтобы понять значение этого слова.
— Вай, Магнус, ты серьёзно? — усмехнулся Гаяз. И ударил кулаком в стену. — Стены двимеритовые!
— Ага, — буркнул из-за стены Антон. — Если бы я не лишился способностей, то вынес бы этого огрилу!
— Антон, — пытаясь подавить злость на недальновидность друга произнёс я. — А ты об этом знал? Знал, что в карцере отключаются все способности?
— Да знаю я, что затупил, блин. Не сыпь мне соль на рану, и так тошно!
Это, услышал уже фоном, так как забурился в интерфейс, чтобы прояснить один момент. Ребята сказали что мы находимся в карцере из блокирующего способности двимерита, но иконки моих способностей никуда не исчезли, а лишь немного посерели.
А это как? Эфир же относится к мистическим аспектам и по идее двимеритовый «мешок» карцера должен блокировать способности. Иначе это лишено всякого смысла, ведь даже десять процентов игроков иммунных к антимагическому металлу, попав в плен, могут навести шороху.
Взглянув на шкалу заполненности опыта, увидел, что до так желаемого мною пятого уровня осталось всего триста двадцать очков опыта. Триста двадцать эксперов и я стану сильнее. Жаль только, что левел-ап не снимет дебаф обожженного ядра и манатоков. В отличии от смерти…
— Антон, сколько у тебя свободного опыта?
— Двести семьдесят четыре, а что? — отозвался паладин.
— Гаяз? — не ответив на вопрос, я обратился к сорокалетнему стихийнику.
— Магнус, извини дорогой, но я даже не второго уровня, — ответил армянин. Как опытный торгашь он сразу понял к чему я веду. — Если погибну то всё, сиктым!
— У меня есть восемьдесят экспы, — раздался незнакомый мне голос. — Но какой в этом смысл. Способности ведь заблокированы.
Ну да, в своей жажде скорого освобождения так расслабился, что забыл что помимо моих одноклассников здесь сидят ребята и с других курсов.