Эдуард Поляков – Сопряжение. Чернильный маг 2 (страница 46)
— Древний фильм снятый кажется ещё в прошлом веке нынешним меркам выглядел дёшево, но корявые спецэффекты и незамысловатый сюжет третьесортный страшилки с легкостью компенсировало богатое воображение ребёнка. Так ты и появился.
Не торопясь произнёс я, разворачивая к одержимым страницу с криво нарисованным джином.
— Узнаешь?
— Что ты собираешься сделать? — наконец отозваллся Гнев.
Барон потерял руку, снова вселившегося в него где можно было плевать на слабость марионетки. Одержимый поднял свой монументальный меч в единственной руке, намереваясь подороже продать свою жизнь.
— Развоплотить тебя, разумеется, — с холодной отрешенностью ответил я и приложил руку к рисунку.
Безрезультатно. Тот негативный эффект или аура что развоплатила моих клонов все еще продолжала действовать. И она же не позволила мне применить способности корректировки рисунка. Как же глупо держать в руках рисунок являющийся Тотемом моего врага и не иметь возможности стереть его. Жаль.
Или нет. Не жаль. С воспоминаниями о появлении первого созданного мною персонажа нахлынули флешбеки из детства. Как оживлённый моей фантазией демон ещё не имел тела, но уже терзал и мучил меня, подписываясь от детских страхов и отчаяния. Как я боялся когда мама выключила свет в моей комнате. Как я боялся монстра, что обитал под моей кроватью. Как он шептал что когда-нибудь выберется из эфемерной оболочки и встанет по-настоящему живым, когда вселится в моё тело.
Не могу точно вспомнить сколько это продолжалось. Не могу вспомнить сколько ночей ложась в кровать я брал с собой отцовский походный фонарик. Но вот однажды, пытаясь закрыться от подсмотрено в ужастике демона, я придумал Лимертиана. Потом появились Кортр, Мирель и другие друзья. Но именно Лим на страницах первых комиксов встал на мою защиту и расправился с демоном. Он же и защищал меня всё это время, а когда его время пришло то старый страх вырвался из магической клетки.
А внутри что-то колыхнулось. Обида, гнев, боль, подавленный в детстве страх… Хотя, если меня отняли способности разве это значит что я не могу уничтожить собственное творение!? Смять, порвать, сжечь… Засунуть в рот и проглотить, в конце-концов! Даже без магии у меня сотня вариантов поквитаться джином!
С силой я выдернул страницу из блокнота и смял её в пальцах поднял взор на воплощение демона. Сейчас я жажду увидеть в его воплощениях это чувства что в детстве. Но…
Вместо этого шесть пороков ответили мне улыбкой.
— Вот видишь, Магнус, злость и чувство отмщения приносят удовольствие, — ответил Гнев. — Не сдерживайся. Прими истинного себя!
И его слова подействовали на меня будто ведро ледяной воды. В этом мгновение я понял, что едва не поддался на провокацию демона. Чёрт, в жажде отомщения я едва не впустил его в себя!!!
Выдох. Вместе с ним приходит осознание того что я не могу убить джина. Не потому что ко мне не вернулись заблокированные способности. И не из-за гуманизма. Нет. Иногда принцип бритвы Оккама является неверным. Зачастую месть это обоюдоострый клинок. Но и проявить милосердие тоже недопустимо. В конце концов джинн является моим первым осмысленным персонажем, и я как создатель несу за него ответственность.
— Ты прав что ты часть меня. Но только часть. Я не могу тебя убить, — отрешенно произнес я демону. — Но в моих силах изменить тебя и сделать свои питомцем!
Распрямляю листок. Тянусь к торбе и извлекаю лиловый фломастер. Тот самый, из дешманского набора, что отец привёз мне в больницу. Точно такой же каким в детстве я и рисовал джинна. И начинаю рисовать.
Одержимые тут-же почувствовали опасность и скопом бросились в мою сторону. Однорукий барон, его дочь, что возрастом была даже младше нас, её беззубая сиделка… Чёрт, даже истинное воплощение Лени не осталось в стороне и, вооружившись эльфийским луком, принялось заливать меня стрелами.
Без сомнения, даже являясь демиургом этого мира, с потерей способностей, я не сдержал бы натиск их всех. Вот только чернильный маг был не один! Несмотря на усталость и окровавленное лицо, Антоха ударом щита «выключил» Кортра как самую страшную угрозу и встал на пути остальных. Но я этого не видел, я рисовал.
Угловатый джинн, что по задумке маленького художника, спрятал свой хвост в бронзовой лампе, начал преображаться. Штрих, и на его чубатой голове вместо рогов появились два кошачьих ушка. Еще пара линий, и когтистые руки остались такими же когтистыми но уже превратились в пушистые лапки. Росчерк вонючего одеколоном фломастера, и вот джинн обзавелся парой задних лап, а уходящий в волшебную лампу хвост джина стал уже кошачьим. Но я схалтурил. Из-за неряшливо рисунка маленького меня никак не удавалось нарисовать его более похожим на пушистую метелку маленького тыгдыка. Да и с сияющим медью домиком джина нужно было что-то придумать.
Как это обычно и бывает когда я увлекаюсь рисунком, идея пришла сама собой. Прямо поверх хвоста рука нарисовала несколько касающиеся друг друга овалов, а обрисованный контур лампы довершил затею.
От завершения рисунка меня отвлек Антон. Здоровяк был силён, но противостоять одержимым даже для него было тяжело и парень невольно толкнул меня и от этого столкновения маркер оставил на бумаге жирную полосу.
Охвативший меня ужас и отчаяние за неизбежно испорченный рисунок схлынул стоило мне вновь посмотреть на листок. Жирная полоса, которая, как я думал, должна была убить весь мой замысел принесла в него изюминку случайности. Большая линия нарисованная помимо моей воли стало основой для крыльев сказочного существа. И когда я закончил их рисовать Система сбросила покров молчания предложив изменить старый рисунок.
Я подтвердил воплощение ещё до того как осознал прочитанное. И странности начали появляться с самого момента воплощения. Изменённый рисунок не стекал на пол, не выплескивается обретая объём и фигуру, наоборот. Лист в моей руке вдруг прижался в фиолетовую сферу который тоже потекли зелёные потоки магическая энергии.
Одновременно с этим прекратился и бой. Силой оторвав взгляд от хирургического воплощение магии я увидел одержимых кто стоя на коленях ещё пытаюсь сопротивляться, но это было не в их власти. Глаза Ольца, баронессы, Кортра и остальных одержимых кровоточили зелёным светом. И лиловая сфера притягивала этот свет формируя в моей ладони нечто что недавно было только рисунком.
Мысленно отмахнулся от новые сообщения Системы. И без её подсказок я видел что у меня получилось изменить джинна заточив его в новый сосуд.
Вернув взгляд на ладонь я увидел как на ней свернувшись в клубок сидел горбатый котёнок. Хотя и котёнком называть его язык не поворачивался. Маленький и уродливый, один его глаз был больше другого, сквозь проплешины в лиловой шкуре проглядывали серебра, а хвост был будто сломан в нескольких местах.
Я хотел было усмехнуться, но ни моральных ни физических сил на это не было. одним своим рождением этот мелкий поганец досуха выпил весь мой магический запас. А я ведь думал что в нарисованном мире такое невозможно!
И в этот момент почувствовал как медленно но неотвратимо меня захлестывает откат. Ноги задрожали будто мне на плечи запрыгнул Мамонтов, сердце наоборот «заленилось» сбиваясь с ритма, глаза закрыла алой пеленой, которой медленно превращалась в черноту.
Сам не понял как очутился на полу. Об этом кстати подсказал не вестибулярный аппарат, который тоже «вышел из чата», а боль от соприкосновения черепа с каменным полом. Они бы тут хоть ковры постелили, что ли!
Но с потерей ориентации я не потерял сознание. Несмотря на открытые глаза взгляд был заполнен темнотой, на фоне которой распласталась «простыня» системных уведомлений.