Эдуард Поляков – Сопряжение. Чернильный маг 1 (страница 40)
— И че? Чернильницу делать выносную или интегрированную? — ухватился за мой заказ И-чо.
— Не знаю, но на бегу рисовать я точно не буду, — усмехнулся я.
— Понял, — кивнул парень. — Сделаю выносную. Из зоба клекотуна с гироскопическим стабилизатором. По поводу кожи, — парень потёр подбородок. — Надо посмотреть, что у меня есть из личных запасов. Так что да, завтра покажу тебе эскизы и можно будет сделать первые выкройки.
— Попытаешься нагреть меня — размотаю, — добавив в голос вес, пригрозил я.
Парень обиделся.
— Я крафтер, а не барыга, — произнес он, отвернувшись к своим делам.
Наверное меня занесло, но отдавать сотню эксперов за набедренную сумку?! Ладно, неважно. Завтра извинюсь и спрошу, ну а если нет, то и фиг с ним.
— Ещё раз спасибо, — улыбнулся я Насте, а та в ответ присела в книксене. И куда делась её стеснительность?
Покинув производственный цех, остановился и задумался, где же найти тихий уголок. Возвращаться обратно в комнату нельзя — там, под благопристойным предлогом помощи в ведении хозяйства, орудуют Алиса и Вика. Общая комната на первом этаже общежития не подходит. Сейчас уже сколько-то минут назад закончился ужин и её наверняка уже оккупировали. И как это ни странно, несмотря на сгущающиеся сумерки, мой выбор пал на ближайшую скамью на аллее, расположившейся прямо под фонарем. Это, конечно, не моя комната с нормальной настольной лампой, но зато можно будет дорисовать Лимертиана без любопытных глаз. Бесит, когда я рисую и кто-то заглядывает через плечо.
Разложившись на кованой скамейке, я принялся рисовать. Тушь, которую изготовила для меня Настя, была непривычной. Не густой, скорее более маслянистой что ли и благодаря этому, меньше приходилось макать перо. Уже не помню ощущения от работы с дорогими японскими чернилами, но по субъективному ощущению тушь, созданная из шерсти волколака, была ничуть не хуже.
Открыв эскиз с эльфом мне почему-то показалось что он какой-то ненастоящий, если, конечно, эти слова можно можно говорить в отношении рисунка. Прищурив один глаз, я присмотрелся к наброску. Да нет. Вроде бы и геометрия соблюдена и перспектива выдержана. Правда с кольцом выходит какая-то непонятная хрень, но я уже почти смирился.
Плюнув на подозрения, я вновь взял прямое перо и начал работать над лайнингом. Маслянистая тушь ложилась аккуратными тончайшими линиями без непрокрасов и бугров неоднородности. Благодаря остро заточенному носику удалось добиться такой детализации глаз, что даже без движения они казались живыми. Будь у меня ещё более тонкий инструмент и неограниченное время, уверен, можно будет прорисовать каждую ресничку и даже попробует себя в гиперреализме, что при работе с тушью вещь почти невозможная.
Но часики тикали, заставляя меня работать быстрее и я растворился в любимом деле. Сначала тончайший, обводной лайнинг чтобы задать основные контуры И прорисовать детали лица. А затем сменить перо- стрелу на перо-шарик и обвести более толстые участки одежды, дварфов, Грубо сколоченные ящики с триболлами, ворота. Это было несложно, но занимало время.
После работы с шариком из-за разницы в линиях картинка уже приобретала объём который только усилится благодаря джи-образному перу, варьируя нажатие и угол атаки которого можно было добиться разной толщины линий.
Несмотря на поджимающие время, я не торопился. Пока подсохла тушь на одном участке рисунка, брался за другой и играя наклоном делал портрет живым. Вот вздуваются вены на мускулах гномов-грузщиков, вот волосы Лима обретают тончайшую прорисовку и фактуру. В них даже начинает играть свет от не яркого фонаря над моей головой. Вот я опять берусь за кольцо и…
Жирная капля срывается с кончика пера превращая тонкие пальцы эльфа в размытое нечто. Если я когда-нибудь попаду в ад, уверен, назначенными мне пытками будет вечная рисование пальцев Лимертиана с вот таким вот окончанием каждого рисунка.
Я выругался и посмотрел на перо. Почти сухое, но даже так такая клякса не могла поместится в тонкие прорези моего инструмента. Я ещё раз в ругался и бросил взгляд по сторонам. За время моего рисования не прошло ни единого человека, Но предосторожность была не лишней. Ещё раз убедившись в том что за мной не наблюдают, я Активировал Око на груди и применил единственную способность — исправление.
Тушь втянулась обратно в остриё рабочего инструмента и я продолжил, Решив, что больше не буду принимать попыток нарисовать вредную бижутерию эльфа. И стоило мне бросить потеть над этим гребаным кольцом как работа вновь пошла точно по маслу. Частые и точные удары пера колотили по толстой бумаги создавая текстуру бронзовым полосам на мировой двери. Быстрые легкие штрихи добавляли живости и старины дереву, Что оказалось — проведи пальцами по бумаге ты точно поймаешь занозу.
Когда работа была закончена и остался лишь маленький незакрашенной квадратик тени, я остановился окидывая взглядом работу целиком. Вот ещё бы часов восемь и у меня удалось бы превратить этот и без того живой рисунок в гипер реалистичный шедевр. Хоть на конкурс отправляй! Но увы. Через несколько минут этот рисунок и в самом деле станет живым, воплотившись в нашем мире, а потом навсегда исчезнет, Оставив после себя лишь кипельно белый лист дорогой бумаги.
Чтобы превратить рисунок в одноразовый артефакт призыва оставалось лишь закрасить пятнышко на плаще Лимертиана, но делать это на аллее я не рискнул. Поэтому, подхватив весь свой скарб, я легкой трусцой преодолел пару сотен метров пока не нашёл прореху в живой изгороди.
Укромное место было прямо создано для тайных свиданий. Над головой вишнёвый сад, слева трёхметровый каменный забор, а справа колючие кусты ежевики, что укрывали влюблённые парочки от лишних глаз. Впрочем, для моей встречи со старым другом это место подходило ничуть не меньше.
Прикрыв глаза, я активировал Око. Татуировка на груди дернулась, на моих пальцах тут же проступили глифы, а сам я почувствовал, как руки слегка заболели. На самом деле болели не мышцы или кости, болели медианы.
У игроков, часто использующих свои способности, они хорошо натренированы. Мои же из-за постоянной надобности скрывать дар атрофируются и усыхают, а когда я вновь становлюсь способен творить магию, то происходит подобное.
Этим, кстати, тоже нужно озаботиться. Хоть я и учусь в академии без году неделя, но уроки по спецанатомии не прошли даром, и я узнал что и медианы, и узлы, и само ядро одарённого можно и нужно тренировать. Вот только как и когда этим заняться без опаски быть раскрытым, я пока не придумал.
Внов достав перо и чернильницу, я сложил ноги по-турецки и подсвечивая себе фонариком смарта приступил к завершению рисунка. На этот раз подошла "лопата" плакатного пера. широкий стальной наконечник окунулся в банку и одним штрихом я закрыл темноту тени от врат.
Стряхнул лишние чернила и воспользовавшись длиной "лопаты", уточнил геометрию ящиков, которых оказалась больше сотни. И перо прикоснулась к каждой грани деревянных коробок, подправляя геометрию рисунка от руки. Прикусив губу ещё раз оценил работу. Конечно, не то, что у меня получилось вовремя первого воплощения Лима,но тоже недурственно.
Целый кусок плаща который я оставил на потом зиял белым пятном. Не знаю зачем, всё равно это было избыточно, Но я вновь вооружился стрелой и принялся заштриховать пробел стараюсь передать фактуру шерстяной ткани. Готово!
Закрасив в последние фрагменты, я слегка подул на бумагу и перед глазами выскочило долгожданное сообщение:
Опачки! Я замер, не уверенный, стоит ли воплощать рисунок, и причин этому было сразу несколько. Во-первых, количество опыта, что в нашем мире был тверже золотовалютного резерва страны. Я конечно подозревал, что чернила Насти — это не китайская тушь которая продаётся в любом ларьке печати, но чтобы настолько!
Да этот рисунок и в четверть не так хорош, как тот, что я нарисовал в свой первый день учёбы. И дело тут совсем не в золотой фольге. Тогда мне удалось нарисовать практически фотографический портрет эльфа, но получил я тогда жалкие двадцать семь единиц опыта. А теперь этот, больше карандашный нежели чернильный, принёс вчетверо больше!
Вот и ещё странность: время на воплощение в нашем мире, в отличие от награды, наоборот, уменьшилось сразу в восемь раз, оставляя Лимертиану жалкие полчаса. Хотя, может быть это из-за размеров воплощаемового объекта и моего крайне ограниченного запаса маны. Но, увы, пока изменить объём своего магического бензобака выше моих сил.
Так, стоп. Отвлекаясь на мелочи, я совсем упускаю главное! Каким-то необъяснимым мне способом чернильные линии на куске плотной бумаги изменились. Причём изменились настолько, что я больше не мог узнать в воплощенном артефакте свой рисунок! Рука, до этого твёрдо державшая дорогое японское перо разжалась, роняя инструмент на палую листву.
На нём больше не было массивных двустворчатых ворот, величественного эльфа и груженных ящиками гномов, что, несмотря на трижильность, роняют капли пота от тяжести чеснока. Теперь на рисунке была изображена резная эльфийская дверь и какой-то дряхлый старик с котомкой за плечами, но никак не вечный хозяин Грозовой башни.