Эдуард Поляков – Молодая кровь (страница 15)

— Правильно, он структурный архитектор, — сжалилась надо мной Лиза. — Он может только манипулировать с воздухом как с материей, а поджигать приходится по старинке — пьезозажигалкой.

Тут Лиза замолкла, и меня почему-то дёрнул чёрт напомнить ей о пропущенном классе талантов.

— А как же пси-архитекторы?

— Ну, это редкие классы, — замялась Лиза. — Если честно, то я лично таких знаю всего пару человек, а ты с ними, наверное, вообще не встречался.

Я покачал головой, признавая её правоту.

— Осталось теперь разобраться, какой у меня талант. Или его нет вовсе?

К моему удивлению, ребята не стали меня подбадривать, а, переглянувшись, сделали вид, что не услышали.

Ладно, пришло и моё время вскрывать карты.

— Если честно, то я вам тоже не все свои секреты рассказал, — изобразив смущение, улыбнулся я. — Лиза, кидай запрос на сопряжение.

— Что? Э-э-э, зачем?

— Просто кидай и всё, — отмахнулся я от лишних вопросов.

Лиза не подвела, и через секунду на моём ганте загорелся жёлтый индикатор входящего запроса на сопряжение.

Естественно, я его принял.

— Меня зовут Елизавета Гагарина, и я техно-эмпат, — выдала своё признание Лиза, и жёлтый светодиод на моём ганте сменил цвет на зелёный, сообщая, что Лиза сказала чистую правду.

— Теперь ты, — уже слегка заинтересованно напомнила она.

Причём её глаза бегали между мной и её гантом, который пока ещё не сменил свой индикатор синхронизации.

Я набрал полную грудь воздуха, будто решаясь, и, выдохнув, ответил:

— Ну хорошо… Меня зовут Елизавета Гагарина, я девочка двенадцати лет и очень люблю розовых единорогов с шоколадом. Мой любимый цвет — фисташковый с розовым. А ещё я питаюсь тараканами и умею летать.

Сначала под скептическим взглядом Лизы на мне едва не загорелась одежда. А вот когда на её ганте вспыхнул зелёный индикатор, сообщая ей о том, что я сказал чистую правду, и полная синхронизация достигнута, глаза девушки округлились.

— Вот примерно такой реакции я и ожидал, — с лёгкой иронией покачал я головой.

— Но это же невозможно!

— Не знаю, Гагарина, возможно это или невозможно, но либо я действительно двенадцатилетняя девочка, которая умеет летать и пытается тараканами, либо мой талант — это красиво врать.

Глава 7

Несколько часов упорных тренировок дали… Скажем так, скромные результаты.

— Знаешь, для первого дня неплохо, — попыталась приободрить меня Лиза. — Тебе просто не хватает концентрации.

— Какой ещё концентрации? — раздражённо махнул я рукой в сторону опушки, где зелёный ковёр травы теперь украшала дюжина свежих, будто от бомбардировки, кратеров.

Стадо диплодоков, ночевавшее неподалёку, уже ретировалось — и немудрено. Кто захочет оставаться рядом с буйнопомешанными соседями, которые методично превращают лужайку в лунный пейзаж?

— Не рычи на неё, — вступился Борис. — Она права. Нуль-энергии у тебя — хоть попой жуй, просто с контролем беда. Попробуй действовать… не знаю… тоньше что ли.

— Может, просто признаем, что я бездарь, и закончим на этом? — проворчал я.

— Ты совсем? — Лиза, как всегда в гневе, упёрла руки в боки. — Да ты же ходячий нуль-реактор! От сопряжения с тобой можно подлодку запитывать, а ты ноешь про «бездарь»… знаешь, сколько любой неодаренный бы отдал за твой талант? Соберись, просто нужна практика!

— Ладно, — сдался я, поднимая руки в знак перемирия. — Давайте хотя бы перерыв сделаем. Поедим.

— Я быстро! — оживился Борис и рванул к «Скворцу» за очередной коробкой с сухпайками.

Техник относился к моим тренировкам куда спокойнее Лизы — методично уничтожал галеты, давал философские советы и периодически выставлял коробки из-под уже опустошенных пайков в качестве мишеней.

А вот Лиза, кажется, вымоталась больше меня. Когда я плюхнулся на траву, она без церемоний облокотилась на мою спину, сбросила ботинки и вытянула босые ноги.

— Хватит уже ныть про отсутствие таланта, — протянула она, разглядывая пальцы на ногах. — У тебя получается. Ну… как у восьмиклассника.

— Лиза, — повернулся я к ней. — Талант к нуль-способностям ведь не просто так называется талантом, да? Должен же быть какой-то… внутренний ориентир?

Она кивнула.

— Вот в том-то и дело, что у меня его нет. Разнести пол-леса — пожалуйста! Но никаких, — я сделал кавычки пальцами, — «сверхъестественных ощущений» я не испытываю. Чистая механика, как стрельба из пистолета. Нажал на курок — выстрелил.

Когда я убедился, что Гагарина наконец отстала от меня, огляделся в поисках Бориса. Вингер был почти у палатки. За это время даже я бы успел сгонять туда и обратно.

И каково же было мое удивление, когда я развернулся к вингеру и увидел, мать его аборигенскую, ИНАЯ! Сучёнка аки Маугли шарахавшемуся по джунглям!

Я тут прикидывал, планы строил, точки маршрута прокладывал, чтобы его найти. Даже устроил всё это светопредставление с гантом — конечно, совместил приятное с полезным, но всё же! А он мало того, что сам объявился, так еще и взял в заложники Бориса!

Моего студента!

Еще и приставил к его горлу модный крафтовый нож из обсидиана — а я твердо уверен, что во всех т-мирах обсидиан одинаковый.

Будь на месте Чуваши Лиза — жрать бы Инаю траву с землёй и нянчить вывернутые суставы. А так… Так я смог удержаться на грани, за которой Йотун стал бы отцом инвалида.

Удивительно, но именно сейчас был первый раз, когда я смог разглядеть Иная как следует. Высокий для своих шестнадцати лет, смуглокожий, как наш Чуваш, а ещё невероятно жилистый.

Борис же не сопротивлялся, но надо отдать ему должное, парень и не испугался, а был спокоен и предельно собран.

Лиза тоже увидела этих двоих и, нервно теребя кобуру, пыталась достать свой «Суворов».

— Лиза, а он тоже «гончая»?

— Что? Да, может, «гончая», а может, и «бульдог», — наконец выхватив ствол, ответила она, а потом, поняв, о чём я спросил, вспылила. — Сумрак, ты с ума сошёл — спрашивать сейчас такое?

— Да ладно, что ли, — с виду не придавая произошедшему значения, пожал я плечами. — И убери ты уже ствол, ничего он Чувашу не сделает.

— Эй, я вообще-то здесь! — с лёгким акцентом прокричал Инай и для наглядности потянул на себя Бориса, отчего тому, чтобы не порезаться, пришлось встать на цыпочки.

— У него вообще-то нож, — сквозь зубы процедила Лиза.

— А у тебя пистолет, — всё так же равнодушно ответил я. — Да и потом, если бы он хотел убить Бориса, то сделал бы это ещё в вингере. Он пришёл на шум взрывов, которые мы тут устроили, да и Башню Часовых видно, наверное, километров за сорок. Инаю просто любопытно. Ведь так?

Последние слова адресовались уже нашему потеряшке, и тот даже растерялся.

— Я-я-я… я его зарежу!

— Не зарежешь, — улыбнулся я на эту провокацию. — Я думаю, ты в тайне уже посещал лагерь и видел боевых ботов.

Для наглядности я кивнул на настоящий за их спиной вингер.

— Ну, Скворца ты точно видел. И ты сам прекрасно понимаешь, что если зарежешь Бориса, хотя он вообще ни в чём не виноват, Лиза продырявит тебя на всю обойму. А затем мы поднимемся на вингере в воздух и в несколько ракет расхреначим ту деревню, которую ты раньше называл домом. Око за око.

— Мой отец… — попытался было парировать он.

— Твой отец — мой подчинённый! — мгновенно посуровев, отрезал я. — А ещё он Часовой, который, если я прикажу, сам раскатает твой хутор в тонкий блин. Ты ведь знаешь, кто я?

Несколько секунд помедлив, Инай судорожно сглотнул и кивнул.

— Ты Хевел-Шавар, — и, поняв по моему лицу, что мы ни хрена не поняли, перевёл на великий и могучий. — Отец Теней и пожиратель Солнца.

— Это, видимо, на его языке аборигенов означает «Сумрак», — вслух догадалась Лиза.

— Значит, ты всё знаешь, — кивнул я, не вдаваясь в подробности.

Если парень всё для себя уже решил, то кто я такой, чтобы разубеждать его?