Эдуард Поляков – Молодая кровь (страница 12)
— Как на Землю 9⁈ — вновь, после краткой паузы, вызванный появлением советской вундервафли, повеселел Каннибал. — А как же…
Свой не до конца озвученный вопрос он проиллюстрировал взглядом на Башню Часовых, а я не переставал внутренне изумляться эмоциональной болтанке простого советского негра Сережи.
— А что тебе непонятно? — Удивился я. — Стартовый стол у нас есть, нуль-элемент, чтобы отправить всех вас, тоже — Клавдия Леонтьевна это подтвердила. Да и у тебя на Солярисе наверняка дел невпроворот. Вот и развеешься немного, а заодно научишь штрафников Родину любить.
— А как же Маяк…
— А что не так с Маяком? Это мы на Землю 1 сейчас попасть не можем, потому как вместе с башней перенесли сюда и Маяк Часовых. А на Земле 9, думаю, всё стабильно.
— А, ну это да… — чуть растерянно улыбнулся Каннибал. — Прости, я что-то не подумал. Блин, за эти несколько дней столько всего произошло, что я, кажется, начинаю путаться.
— Это нормально, Серёга.
— А как же Академия? Кто в твоё отсутствие будет присматривать за студентами?
— Клавдия Леонтьевна!
— Тогда да, — просиял он лицом и уже гораздо увереннее добавил: — Тогда я согласен!
— Вот и здорово! — еле дотянувшись, хлопнул я его по плечу.
И уже в который раз удивился, насколько здоровый всё-таки Каннибал. А Йотун ведь ещё здоровее! Но, несмотря на разницу в габаритах, и Савелий, и Сергей всегда смотрели на меня как на старшего.
— Ты это… — опустив глаза, вновь замямлил Каннибал. — Спасибо, что ли. Ну что понял и что не стал…
— Выброси и забудь! — отмахнулся я.
Тем более и мысль о том, как преподать эту новость остальным студентам, чтобы она не вызвала общественного возмущения, я уже оформил. И, отправив через нейроинтерфейс сообщение Клавдии Леонтьевне о том, чтобы собрала студентов, я открыл блокнот, чтобы сделать мне пару пометок.
— Сумрак! Слушай, что ты там всё время пишешь? — обратил Каннибал внимание на мою чёрную тетрадку и даже попытался в неё заглянуть.
— Список моих врагов, — отшутился я, захлопнув тетрадь перед самым его носом.
Я поднялся на верхние ступени Башни, ощущая, что всё ещё мандражирую выступать перед большой публикой. Даже после всех этих раз — что здесь, что перед Кремлём — комок в горле не исчез, а лишь притаился, ожидая момента для предательского прыжка.
Толпа собралась неожиданно быстро. Я машинально потянулся к кажется уже становящееся знаменитой чёрной тетради. Зачем захлопнул её и вновь окинул взглядом свою нынешнюю аудиторию.
Чёрт возьми, они даже штрафников привели. Всех четверых приволокли из зиндана, и теперь они все такие гордые и не сломленные молча сжимали кулаки и пытались прожечь меня взглядом.
А по бокам от каждого — двое крепких надзирателей из числа студентов покрупнее. И все явно с талантом на физическое усиление.
«Фанаты Йотуна и Каннибала», — мелькнуло в голове.
— Прошу слова! — мой голос неожиданно громыхнул на всю площадь, заставив даже меня вздрогнуть.
Между мной и толпой материализовалась Клавдия Леонтьевна — её голограмма как всегда собралась из вибрирующих вокселей. Сегодня Клавдия Леонтьевна вновь помолодела и теперь выглядела на сорок с хвостиком, будто наш завуч из моей 110-й школы — в строгом костюме-двойке с голографическими бликами на лацканах.
— После произошедших событий, — я намеренно понизил тон, чтобы голос не дрогнул, — студенты Апраксина, Пеньковский, Думгадзе и Хохлов признаны неблагонадёжными.
Их подбородки дёрнулись вверх. В глазах читалось: «Мученики перед тираном».
— Коллегиальным решением Часовых они переводятся в штрафной отряд. На Землю 9 «Солярис» — держать оборону против силикоидных форм жизни.
Толпа замерла.
— Там они докажут, — я медленно провёл ладонью по горлу, где пульсировала жилка, — что всё ещё люди.
Апраксина дёрнулась, как на пружине:
— Мы уже люди! По праву рождения!
Клавдия Леонтьевна едва заметно подняла бровь. Я позволил себе усмехнуться — не злобно, почти с сожалением:
— Ошибаешься, Настя. Людьми перестают быть, когда начинают делить других на достойных и недостойных.
Её глаза метнулись по сторонам, ища поддержки, а я продолжил.
— Да не дрожи так, Апраксина. Такое поведение портит честь офицера НКВД! Не бойся. В роли вашего старшего, а также командира и родного батьки, я отправляю Каннибала.
Тут её глаза холодно блеснули, и мне это не понравилось.
— Берегите его, потому что именно Каннибал — это ваша последняя спичка, которая отделяет вас от кромешной тьмы в глубине жопы, в которую вы попали.
Я замолчал, вновь раскрыл блокнот и при всех сделав в нём пару записей. На самом деле, это тоже было частью спектакля. Так, моя маленькая шалость и желание ещё больше развить слухи о своём знаменитом чёрном блокноте.
Потом через ребят узнаю, какие по лагерю ходят легенды. Вместе и посмеёмся.
— Далее к новостям, — убрал я тетрадь. — Отлично проявившие себя в боевых условиях студенты: Гагарина Елизавета, Голубчиков Борис, Свитнев Александр — назначаются мною Часовыми на испытательный срок 1 месяц. Бойцы, выйти из строя!
Будто только этого и ожидая, Лиза, Боря и старлей космодесов шагнули из строя.
— Особого награждения не ждите, — усмехнулся я, разряжая чересчур пафосную обстановку. — Сейчас вас наградят только официальными позывными. Елизавета «Комсомолка» Гагарина, Борис «Чуваш» Голубчиков, Александр «Пятый» Свитнев — встать в строй!
И также почти одновременно мои клюющие дерево орлы, улыбаясь, встали в строй.
«Про Атамана забыл», — шепнув в интерфейсе текстовой строкой, напомнила мне Клавдия Леонтьевна.
— Комендантом лагеря и правой рукой Клавдии Леонтьевны назначаются Савелий «Атаман» Крамаров. И последнее…
Отделав глубокую паузу, я с удивлением отметил, что меня слушают даже штрафники.
— Я вместе с Комсомолкой и Чувашом отправляюсь на поиски Иная. Во время моего отсутствия лагерем будет управлять Клавдия Леонтьевна, — с лёгким поклоном указал я на цифровую копию нашего нейрокоменданта. — Надеюсь, за прошедший день с ней все познакомились.
— И ещё как познакомились… — раздалось с самого края, где маячили три человеческие фигуры.
Именно человеческие фигуры, потому как под слоем грязи, ну я надеюсь, что это именно грязь, невозможно было угадать ни лиц, ни пола.
Толпа скромно хихикнула, я же не обратил внимания и продолжил:
— Клавдия Леонтьевна, прошу… — уступил я ей слово.
— Доброго дня, орлы, клюющие дерево! — видимо, вспомнив годы надзирателя в исправительной колонии для малолетних, она уперла руки в бока. — Правила у меня простые: не косячить, не шастать после отбоя и поднимать стульчак в туалетах! Вам в личные нейроинтерфейсы уже улетело письмо с расписанием трудовых нарядов, а также временем и местом проведения занятий. Лекции по юридическому праву, метафизике нуль-преобразований и прочей теоретической мути — на четвёртом этаже Башни. Физподготовка и практические занятия с гантом — на спортплощадке, которую ваш отряд сегодня же и построит. Уроки по управлению спецтранспортом и боевой технике — за территорией лагеря, у выхода номер один. Напоминаю: обед строго в тринадцать ноль-ноль. Опоздавшие жрут воздух. Спасибо, — довольно чётко, как и полагается нейрокоменданту, закончила Клавдия Леонтьевна.
— На этом всё. Все свободны, — резюмировал я, и народ начал расходиться.
Но не весь. Штрафники и их конвоиры застыли на месте, ожидая приказа. Каннибал, никогда не любивший долгих проводов, протянул мне руку.
— Ладно, Сумрак, увидимся… — тут он спохватился. — Ты же так и не сказал — когда с поисков вернётесь?
— Думаю, дня за три управимся. Страшно оставлять лагерь надолго.
— Это да, — откинув с лица непослушные дреды, усмехнулся здоровяк.
Его взгляд скользнул к штрафникам, и лицо снова посерьезнело.
— Чёрт, если бы не эти четверо, — он махнул в сторону Апраксиной, — я бы прямо тут гопака плясал! Ей-богу!
— Каннибал, — я пристально посмотрел ему в глаза. — Ты и так всё знаешь, но я скажу ещё раз. Твоя задача — выбить дерьмо из башки этих придурков, а не угробить. Понимаешь?
— Да понял я, понял! — устало выдохнул он. — Но Солярис — это не курорт с динозаврами. Там арахниды, песок и прочая хрень. Всё может случиться…
— Я сказал. Ты услышал, — наконец разжав его здоровенную лапу, я поставил точку в разговоре.
Внизу, у подножия Башни, Лиза уже заглушила наш вингер и сняла с него всё навесное вооружение. Борис сидел в кресле пилота, нервно постукивая пальцами по джойстику. Ребята ждали только меня.
Вингер с глухим рокотом поднялся в воздух, отбрасывая на землю дрожащую тень. Лопасти взметнули пыль, и лагерь начал медленно уменьшаться, превращаясь в скопление серых точек среди зелени.
Наверняка в лагере были те, кто лучше подходил для поисков Иная. И тем не менее, я вызвался на поиски не только потому, что меньше всего хотел оправдываться перед Йотуном за то, что потерял его единственного сына.