Эдуард Поляков – Гражданин (страница 38)
А где Ахмад? – походя поинтересовался Ильхами.
Собирает мои вещи перед отбытием, – на ходу придумал Дим.
Старик хмыкнул.
А ты быстро освоился, Улус.
У меня был хороший учитель, – вернул словесную шпильку ему Дим.
На прощальный обед было приглашено много гостей. Только свита шехзаде Мехмеда насчитывала полтора десятка человек! Ещё больше было тех, кто завтра идёт вместе с Селимом на Черный утес. Валиет
Вопреки традиции, во главе стола сел Ильхами эфенди. На этом настоял сам Селим, приказав выстелить почетное место дорогой парчой.
Дядя Ильхами, – обратился он к старому повару. – Ты переходишь на службу к моему брату только с завтрашнего утра, а сейчас ты по-прежнему мой офицер. И я как, шехзаде, приказываю: займи моё место и первым преломи хлеб за этим столом.
Селим, мальчик мой… – размяк всегда жесткий и собранный Ильхами. – Пророк не одарил меня сыновьями, но видят небеса, я всегда относился к тебе, как к сыну!
Предлагаю тост! – произнес Селим, высоко подняв в бокал с щербетом. – За моего названного, второго отца!
Дим, считавший ранее, что алкоголь для последователей Пророка – табу, был сильно удивлён. Щербет, являвшийся подслащенным вином со специями официально алкоголем не считался, поэтому его употребление приравнивалось к лечению. Хотя и не одобрялось сановниками Пророка. Но отчего бы в тесном кругу, в хорошей компании, не лечиться? Пили все, и Диму пришлось выпить. Но о своей миссии он не забыл. Доливая в свою чашу он самолично брал кувшин, не доверяя чашникам шехзаде.
Вечер плавно перешел в ночь. Шехзаде Мехмед пожал руку младшему брату, а затем объявил об отбытии. Новостью для Дима стало даже не то, что Мехмед решил выдвинуться ночью, а то, что он решил проложить свой маршрут по морю.
Лёгкий на подъём Селим первым вызвался проводить брата, а также передать отцу его подарок. Слуги вынесли стеклянную колбу на дне которой лежал… зуб! Визирь Селим не медлил с представлением подарка.
Зуб, сломанный во время битвы при Ухуде, – произнес старик, убеленный сединами даже больше, чем Ильхами эфенди.
Да, брат! Тот самый зуб, что пророк потерял в битве! – слова юноши тянулись под тяжестью выпитого, однако задор никуда не делся.
Даже если это он, откуда ты его взял? – спокойный, немногословный Мехмед лишь мельком оглядел подарок.
У диких горных племен. Их лазутчики докучали Конфедерации. Когда же Нарын-Кала вновь стала нашей – они не захотели присягать единоверцам и объявили нас отступниками веры, за что и поплатились.
Где был их доминион? – Мехмед был так скуп на слова, что, кажется, платил за каждое энерго империалами.
Видел бы ты их доминион: он больше походил на мусорку, а сами горцы зарылись глубоко в землю. Зато название выбрали величественное: Грозный. В их крысятнике и нашлись реликвии Великого Пророка.
Дим впервые видел корабль. Размерами он напоминал улицу, горел прожекторами, а над его силуэтом, точно мыльный пузырь, раздулось силовое поле. Братья скупо попрощались, после чего Мехмед взошел на судно и скрылся в его чреве.
Гораздо более долгим и теплым было прощание Селима с Ильхами. Старик даже пустил скупую слезу, а уже взойдя на палубу обещал Диму порку, если господин сбросит в весе. Остальная же процессия взошла по трапу более организованно и корабль отбыл в порт Решт, что находился на побережье Новой Персии.
А что за склянки были в капсуле Ифрита? – закинул удочку Дим.
Стимуляторы. Разумеется, ты не знаешь что это, – Селим был откровенно пьян. – Али! – подозвал он одного из мамлюков охраны. – Покажи Улусу комплект стимуляторов!
Мамлюк в золотой киберброне немедля извлек из-за пояса пластиковый бокс с ампулами-инъекторами и протянул его шехзаде. Тот, в свою очередь, передал коробку Диму.
И у каждого мамлюка есть такое? – притворно изумился Дим.
У каждого, кто имеет семнадцать тысяч лир, – хмыкнул он. – А вообще, это исключительно мои запасы, на крайний случай.
И что они делают? – спросил Дим достав ампулу насыщенного чайного цвета.
Та, которую ты держишь в руках, повышает скорость реакции и инстинкты. Наверное, оно самое важное при управлении Ифритом. Голубая – содержит кровоостанавливающий фермент. Зелёная – замедляет метаболизм и сердцебиение и человек практически впадает в анабиоз. Положи, пожалуйста, инъектор на место.
Как бы невзначай, но весьма убедительным тоном попросил Селим. Дим тут же исполнил указание.
Удивительно, а с виду как обычные шприцы. Вроде тех, что мне кололи в медицинском блоке после вживления импланта.
Думаю, ты понимаешь, что здесь важна суть, а не форма. Внутримышечные инъекции весьма древние, но ничего совершение пока не придумали, – перешел к философии Селим, а затем бездарно испортил момент. – Улус, пойдем на кухню? Откроем еще щербета, покурим кальян и ты что-нибудь приготовишь! Я так голоден!
Но вы же только из-за стола, господин!
Вот именно, не спорь со своим господином, – в шутку погрозил пальцем хмельной шехзаде.
И тут в интерфейс пришло:
Глава 15
Вместе с последним сообщением раздались залпы орудий и раскатистые взрывы ракет. Силовой щит принял урон на себя, но Нарын-Кала больше смахивал на разворошенный муравейник. Дим, находясь на кухне, примерно представлял, что сейчас творится на стенах.
В кухню влетел мамлюк из младшей охраны шехзаде. Его бронекостюм был сегментарно покрыт золотой краской – признак низшего чина.
– Улус-бей, на крепость напали – я прибыл, чтобы охранять вас! – отчитавшись сухим механическим голосом мамлок развернулся и начал устанавливать силовой заслон.
– Шехзаде уже сел в “Ифрит”? – Дим не стал медлить с главным для себя вопросом.
– Нет, он руководит обороной. "Ифрит" будет задействован только если произойдет прорыв периметра, – закончив с силовым заслоном, произнес мамлюк.
В голове вереницей проносились мысли. Дим рассчитывал на то, что при первой серьезной угрозе крепости Селим начнет с козырей, однако, все оказалось несколько сложнее и это "целиком" и полностью его просчет.
Мамлюки относились к военной элите, но в то-же время были рабами. Только на этих рабов никто не смел смотреть свысока, ведь мамлюк – собственность султана, а оскорбить его собственность – значит оскорбить и его самого.
Элитные бойцы, хоть и считались рабами, но жили не в пример богаче многих родовитых особ, и семья салафского султана активно этому способствовало. Одаривая своего раба, шехзаде заручались его преданностью, но по сути – перекладывали дорогие подарки из одного кармана в другой. Всё равно, после смерти имущество мамлюка доставалось хозяину.
Подкупить мамлюка было невозможно. Да и чем? Своего имущества у Дима не было, он даже не доработал до первой зарплаты. Но Дим понимал, что от сторожа надо избавляться. Странно, но после Ахмада, убийство человека Диму не казалось чем-то невообразимо греховным.
Мамлюк, как я могу к тебе обращаться? – начал налаживать контакт Дим.
Волкан, Улус-бей, – представился золотой бодигард.
Мы ведь здесь всё равно заперты, так? – начал закидывать удочку Дим.
Да, господин!
Я готовил завтрак для шехзаде, – Дим указал на варочную панель, на которой стояло несколько сковородок. – Очевидно, что господину Селиму сегодня придется обойтись без утренней трапезы, – улыбнулся он. – Ты голоден?
Не положено, – отозвался механическим голосом мамлюк.
Почему? Что нам угрожает, кроме объедания? – Дим сунул в рот зубочистку. – И потом, для тебя часто готовит султанский повар?
Не положено, – точно робот повторил мамалюк.
Не просто так, мне нужна помощь. В высокочастотной печи застряла скорлупа. Мне не хватает сил ее вытащить. Никак. Сам понимаешь, пока прибудут техники, я остаюсь без важного оборудования. Если не хочешь едой, могу поговорить с султаном о твоем повышении, – зашёл с другой стороны Дим.
Ничего не надо. Я просто помогу. И всё, – ответил мамлюк.
Дим хоть и считал себя нелюдимым, но этот персонаж явно переплюнул его в неразговорчивости. Да и не ожидал Дим от раба безвозмездной помощи. Он насмотрелся на них в Нарын-Кала. Каждый искал возможность урвать для себя место потеплее, да работу полегче. Но не мамлюки, этот так и вовсе казался преданным шехзаде, как пес.