Эдуард Поляков – Гражданин (страница 31)

В который раз за сегодня Дима проняла дрожь. Наверное, будь на его месте Ром или же Влад Раж, они не минутой не колебаясь убили бы интервента. Но Дим не они, он не воин, скорее даже трус. А после сегодняшнего длинного дня, вероятно, еще и седой трус.

Меня пытались отравить бессчетное количество раз. Но чтобы так глупо, напрямую… Подойти и попроситься в мои повара… Кто твой истинный хозяин, отравитель?

Вы, господин! – Дим чувствовал, как ухает его сердце.

Ты попробуешь первый кусок, кинн, иначе я вырежу твое сердце! – теперь шехзаде Селим не казался безусым юнцом. Блеск в глазах, что Дим ранее принимал за опьянение дымом… Он узнал этот блеск. Такими же были глаза лысого дервиша перед тем, как тот зарезал Герм Титова на горной стоянке.

Тяжело думать, когда тебе угрожают расправой. Но Дим наконец понял, как ему избавиться от любых обвинений в свой адрес.

Взяв блюдо, он выложил баранину, рассек её ножом на пласты потоньше, чтобы удобно было жевать. Наколов на вилку кусочек, промакнул его в медово-грушевую подливу, а затем отправил в рот.

На десять секунд Дим забыл как дышать. Сладость мёда, кислинка обычного красного сухого вина и жесткий кусок говядины сплелись в единый вкус, заставив глаза закатиться. Бык в грушах вышел неожиданным. Неожиданным и сочным, спасибо подсказке старого Ильхами.

Он теряет сознание! Отравителю смерть от яда! Безродный сын мула! – впервые заговорил шехзаде Мехмед. И тут Дим открыл глаза.

Ильхами эфенди, – Дим обратился к своему учителю. – Вы были как всегда правы, лук сохранил сочность мяса. Но и я был прав, обжигая поверхность перед подачей. Мед превратился в горелый, но это только улучшило его вкус!

Старый Ильхами с недоверием посмотрел на кинна, а потом перевел взгляд на Селима, ожидая разрешение политика. Шехзаде кивнул, и старик неожиданно быстро для своих лет подошел к Диму. Сначала он понюхал тарелку, затем запустил в неё странного вида щуп, который тут же выдал зелёный сигнал. И только после всего этого старый повар сунул в тарелку палец, пробуя на текстуру медово-грушевый соус. Дим вспомнил себя, увидев как Ильхами прикрыл глаза, пробуя соус: сейчас мироощущение старика сужено до границ его полости рта. Он пробует, оценивает и пытается распознать новый для себя вкус, чтобы вынести собственное мнение о новом блюде.

Не горелый мёд, глупый кинн, а фруктовая карамель. Сахара, содержащиеся в груше, и глюкоза в меде распадаются под действием температуры на карамель. Она имеет свой, ни с чем несравнимый вкус. Обычно используют в сладостях, иногда в сладких напитках, а также щербете. Но и здесь в смеси с мясным соком… Я скажу так: это не дурно.

Попробуйте мясо, учитель, – раболепно произнес Дим.

На секунду в голове парня пронеслась мысль, что он уже начинает привыкать пресмыкаться перед иноверцами. Однако, даже засыпая, парень никогда не забывает, что это лишь роль, маска, которую он снимет. И когда это произойдет, будет улыбаться только он.

Старик наколол мясо, промокнул его в густом пряном соусе и отправил в рот. В этот раз он больше не закрывал глаза, лишь смотрел невидящим взглядом на шехзаде Селима и продолжал жевать.

Лучше брать более волокнистый отруб, скажем, на кости. Там больше соединительных тканей, которые любят долгое томление. А так, очень даже неплохо, ученик, – благосклонно произнес старик. Это был первый раз, когда Ильхами эфенди признал в Диме ученика.

Можно пробовать, дядя Ильхам? – с интересом спросил шехзаде Селим.

Да, молодой господин.

Хозяин и пилот Ифрита улыбнулся и не медля ни секунды пододвинул к себе мясо. Напряжение витающее в воздухе вновь усилилось – дальнейшая судьба кинна Улуса решалась в это мгновение. Юный шехзаде отрезал аккуратный кусок мяса и сунул его в рот. И ничего! Отрезал второй кусок томленной говядины, но в этот раз наколол на вилку еще и грушу. Попробовал закрыв глаза так же, как до того делал и Ильхами эфенди. Затем отложил вилку и нож и внимательно, точно на диковинного зверя, посмотрел в глаза Дима.

Кинн, ты удивил меня трижды. Впервый раз: когда попросился на кухню. Второй раз, когда преподнес блюдо не сдобренное мышьяком или рицином. И в третий раз: вкусом этого, повтори еще раз как называется это блюдо?

Бык в грушах, господин, – от волнения ноги Дима подкашивались.

Подходящее название для блюда султанского стола. Сладкое, как стихи Мехмеда Недима и благочестивое, как молитва в Бархатном замке моего отца! – Селим стащил с мизинца перстень и протянул его Диму. – Улус, ты больше не кинн. Ты и твои дети и дети их детей более не рабы мне, но при одном условии.

Да шехзаде, все что угодно!

До конца своей жизни ты будешь служить мне не как мой раб, но как истинный салаф что разделяет мою мечту: расширить империю моего отца, светоносного сына Пророка, Султана Базияда пятого от Геркулесовых Столбов на западе до Страны вулканов на Востоке вместе с его столицей доминионом Краем Света! Ты согласен?

У Дима не нашлось слов чтобы ответить, он лишь кивнул пытаясь проглотить комок стряпчий в горле. Сейчас шехзаде селим говорил не просто как эмират или даже султан, он говорил словами Александра Македонского, великого завоевателя прошлых эпох. Тот тоже был молод и амбициозен, и как положено великим, рано умер.

А о последнем Дим обязательно позаботится. В нужный момент, а не топорно, как показывают в видео хрониках героев Нового Ковчега и Конфедерации. Многие годы готовить хорошего бойца чтобы бездарно разменять его на приоритетную цель? Глупое, даже преступное расточительство ресурсов! И под “ресурсами” Дим подразумевал солдат в том числе, включая себя.

Вот и славно, Вольный салаф Улус, выбери себе второе имя и завтра твой чип перепрошьют. Можешь завести жену, или много жен, если будешь усерден. Кто знает, может сегодняшний день подарит моему эмирату династию великих поваров! – рассмеялся он.

Молодой шехзаде упивался собственной щедростью не смотря на тяжелый взгляд старшего брата.

Да господин, пусть ведут тебя молитвы Пророка! – Дим впервые проговорил заученную фразу наивысшего благодарности. Какие слова не говорят походя даже перед эмиром, используя только в действительно важные моменты.

Это ещё не всё, вольный человек Улус, – он протянул Диму снятый с мизинца перстень. – Вот тебе мой дар. Ты доказал что увлеченный идеей человек способен даже превзойти мастера! – тут Селим поймал взгляд старого повара и поправился. – Не сейчас, конечно, но через пару-тройку лет, может быть! Перстень – не только награда но и пропуск по крепости. Вдруг, гуляя ночами по Нарын-Кала тебе придёт в голову ещё одна шальная и гениальная мысль, то не робей, иди прямо ко мне.

Было видно, как собственная щедрость опьяняет шехзаде Селима, как он наслаждается собственной властью. Власть опьяняет, зашоривает взор безнаказанностью и вседозволенностью. Я только Великие способны не только устоять перед соблазном, но и творить при его помощи добро. Шехзаде Селим был бы великим султаном, тем кто может привести эмираты Салаф к мировому господству!

Я не достоин! Все что я делал – лишь стремился угодить вам, покровитель. Не подвести ваших надежд!

И тебе это удалось. А теперь иди, только мне дозволено видеть как млеет от странного блюда мой брат. Ему нужно поддерживать имидж старшего сына султана! – Селим надулся подражая старшему брату. Шехзаде Мехмед никак не отреагировал, хотя было ясно, что слуги не должны были слышать этих слов.

Дим и Ильхами эфенди поклонились и не поворачиваясь спиной попятились к двери. А сыновья султана накинулись на яства почти мгновенно забыв о присутствии посторонних. Дим уже развернулся чтобы толкнуть запертую дверь и покинуть апартаменты шехзаде как в спину его настиг окрик.

Кинн, стой! – голос у шехзаде Мехмеда был густым, зычным. Голос истинного правителя! Поняв свою ошибку шехзаде поправился. – Бывший кинн! Завтра ко мне и моему брату приедет дорогой гость. Сделай так, чтобы Технократ Невского Синдиката проглотил язык вместе с жадностью! Услужишь и я одарю тебя, нет – накажу. Все, иди.

Глава 12

Этой ночью Диму не удалось выспаться. И дело тут даже не в вылазке в Джаггернаут к Рому Лерму и его пленнику, а в прибытии высокого гостя. Технократ из Невского Синдиката был на несколько каст выше Гражданина, а следовательно мог считать практически любую информацию о Диме. Стоит только попасться ему на глаза.

До конца не верилось, что один из ведущих доминионов Конфедерации пошёл на открытый сговор с врагом. Но шехзаде Мехмет ясно выразился, что технократ Невского Синдиката является гостем, а не пленником. Гостем, для которого Диму придется готовить и, скорее всего, представлять блюдо. А значит всё было напрасно. Его схватят и вероятно казнят. Возможно, и не только казнят, но и съедят. В голове Дима были ещё свежи воспоминания о том, как дервиш расправился с Гермом Титовым.

Ром, кажется, пришло время для нашего финального спектакля, – Дим и не думал скрывать от напарника горькую правду.

Прекрасно! Воин должен умереть в бою! Не хочу умереть Ремесленником! – реакция Рома удивила Дима. Конечно, напарник-Ремесленник никогда не боялся открытых столкновений, недавно даже признался что метит не просто в касту Воинов, а хочет стать командиром. Но вот так радоваться суицидальному наступлению. Наверное, Дим никогда не поймет этого. Потому что он не воин.