Эдуард Поляков – Гражданин (страница 24)
Сон отбило еще в начале наблюдения, и холодная расчетливость, привитая всеми пережитыми приключениями, вновь отступила под рецидивом авантюризма. Громко зашуршал трофейный металлизированный костюм, надписи на пульте были на салафской вязи, но зеленый индикатор подсказал, что заряда хватит.
Дим пожалел о своей авантюре почти сразу. Тяжесть нового костюма тут же потянула его на дно, а бурный поток лишал возможности управлять своим телом. Но именно своенравный горный поток и спас Дима от глупой смерти, больно бросив на каменный приступ.
От усталости и асфиксии чернота в глазах перемежалась с радужными кругами. И поверх всего это высветилось:
Теперь “системки” начали приходить обособленно, а не в теле сообщений от Системы, подметил Дим. Привычка анализировать всё даже на краю сознания никуда не делась, и это отрезвило Дима. Однако сил на движение не было от слова совсем, и голова сама собой завалилась в сторону россыпи белых шатров на фоне артустановки и зависшего над лагерем на скальном отроге боевого бота.
Собственной руки Дим не увидел, лишь причудливую горку голышей мокрых от плещущейся воды. Видеть такую иллюзию было чудно и непривычно, и парень сжал кулак. Голыши шевельнулись синхронно с пальцами в перчатке масккостюма и Дим улыбнулся.
Он устал давить в себе тягу к необдуманным поступкам, которая логически шла вразрез с привычкой думать наперед. Да какой в этом смысл, если против них с Ромом боевой бот шестого поколения и пара сотен халифатцев, а в обойме лишь старичок Джаггернаут и эффект неожиданности.
Короткими перебежками от валуна в кусты, от куста к вывернутому горными ветрами дереву и дальше. Костюм работал более, чем отлично, превращая тело то в скальный скол, причудливой формы, то в узловатое тело карагача, цепляющегося корнями за камень.
Здесь, у дерева, Дим впервые и столкнулся с салафитом нос к носу. Эмиратовец, громко переговариваясь с кем-то, упрямо шел к дереву, которым притворился костюм Дима. Колени того предательски подогнулись. При всем желании, назвать себя бойцом Дим не мог. По крайней мере, не на кулаках. В рукопашке Дим был мешком, это ему доходчиво объяснили еще в сиротском доме.
Но противник не был вооружен, равно как и сам Дим. Более того, араб был так увлечен беседой, что споткнулся и растянулся прямо у ног Дима. Затем громко выругался, встал, стянул широкие белые штаны и… помочился прямо на ноги Дима! От струи костюм задергался, пытаясь подстроить голографический слой под внешний раздражитель, но разговорившийся салафит не обратил на извивающийся корень карагача никакого внимания.
Только сейчас, пытаясь унять трясущиеся поджилки, Дим спросил себя, какую цель он преследует этой вылазкой? Диверсия? Даже не смешно, какой он диверсант? Разведка? Уже теплее, да и банально интересно увидеть быт чужой, пусть и враждебной, культуры. Скорее же, это жажда новых познаний, которую люди зовут любопытством.
Дим подобрался максимально близко к лагерю: запах зверя, готовящегося над углями, проникал даже под маску костюма, заставляя сглатывать обильно текущую слюну. Освежеванную тушу сняли с огня и первым делом отняли голову, унеся в шатер дервиша. Дальнейшей разделкой занимался седой, как лунь, старик. Ловко орудуя длинным узким ножом, он отсекал части от туши и клал их в тарелки подходящим. Очевидно, в этом был какой-то ритуал, потому как дед сначала оглядывал лицо подошедшего с миской и только после отсекал на первый взгляд рандомный кусок от туши. Яйца – пожилому старику, ребра для возникших из воздуха разведчиков в масккомбинезонах, как у Дима, кусок широкой, хорошо прожаренной шеи для выбравшегося к трапезе пилота Ифрита.
Несмотря на скручивающийся в голодных спазмах желудок, который, к тому же, совсем недавно был набит офицерским пайком, Дим двинулся прочь. Стоять рядом и, тем более, вдыхать аромат настоящего жареного мяса не было ни моральных, ни физических сил.
Медленно ступая вдоль тягача, Дим по широкой дуге обогнул место трапезы. Грех чревоугодия точил стойкость изнутри, и нужно было переключиться на что-то иное, отвлечься на другую свою слабость, чтобы не сойти с ума. В поисках того, на что можно переключиться, взгляд сам зацепился за тросы из тонких шлангов, идущих от тягача к кабине.
Нырнув под перевозчик, что многоколесной сколопендрой растянулся на серпантине, Дим принялся изучать внутренности чуждой машины. Если исполинская артустановка еще не подняла жалящие стволы в небо, значит, караван еще не вышел на расчетное расстояние. У этой вереницы имелась очевидная ахиллесова пята – тягачи. Испорть их, проруби патрубки и артиллерия – смертоносный бог войны – не дотянется костлявой рукой до Черного утеса. Вот только не хотелось грубо и топорно саботировать халифатскую боевую группу. Предчувствие подсказывало – надо действовать тоньше.
Бросив глубокий взгляд во внутренности чужой машины, Дим увидел функции агрегатов без знания чужого языка. Техническая инфокарта “Симуляционный анализ механика” сработал и с техникой эмирата Салаф. Пневмогидравлический насос высокого давления нагнетает масло в штоки гидравлики на каждое колесо. Кажется все просто – рассеки шланги и масло выдавит под тяжестью машины. Но кто даст гарантию, что у механиков нет замены масляным шлангам, а гидравлическое масло в такой технике и вовсе расходный ресурс, как низкооктановое топливо.
Вместо банальной диверсии Дим перекинул толстый, в руку толщиной, бронешланг на колесную ось. Далось это тяжело, тугая резина армированная стальной сеткой плохо поддавалась, да и по силам Дим был не ровня качку Рому Лерму или мех-десантникам. В конце концов рукав маслопровода плотно уселся в ложбинку меж резиной колеса и плечом его крепления. Пара километров по серпантину и шланг не выдержит, сотрется, обильно расплескав гидравлическое масло, а насосы выдавят рабочую жидкость за секунды.
Хорошая идея, хорошая диверсия, но Дим чувствовал – этого мало. Было бы неплохо подгадать и устроить пожар при разливе масла. Но оно не бензин, от искры не вспыхнет.
Навык симуляционного анализа работал отлично, но уж больно ограниченно. Чтобы понять принцип действия того или иного рабочего узла в тягаче, приходилось буквально пощупать его, перебирая в голове десятки вариантов применения. Но за этот час ползаний под кузовом машины, Дим сильно продвинулся в познании техники чужой нации. Неизученной осталась лишь кабина, но и без нее Дим понял, как неумело расходуется мощность и топливо в технике салафитов.
Допотопные двигатели внутреннего сгорания поджигали очищенное углеводородное топливо, не заботясь о сохранении энергии или переводе тепла от двигателей в электричество. Ужасающее расточительство! Хотя, что еще ждать от эмирата Салаф, три четверти их территорий являются нефтеносными.
У топливного бака обнаружился притороченный короб с инструментарием и расходниками. Для безоружного диверсанта – самая необходимая находка! Моток мягкой проволоки, кусачки, отвертка и набор головок в ящике с болтоворотом! Последний Дим оставил на месте, слишком шумный инструмент, а вот остальное было спешно собрано в пластиковый кейс от него. Впереди еще диверсия на втором тягаче, портить остальные нет смысла – два из четырех тяжеловозов не сдвинут с места артустановку, даже если запрячь им в помощь боевого бота.
Дим впервые в жизни был благодарен своей тщедушной комплекции. Будь он сейчас, как Ром Лерм, то не смог бы протиснуться в полость между редуктором моста и еще не до конца остывшим двигателем. Дим неспроста выбрал именно этот узел ходовой – если ему было сложно забраться сюда, к жерлу верхней пробки редуктора, то что говорить про широкоплечих халифатцев. Их явно отбирали из самых выносливых и сильных бойцов. Себе на беду.
Кусачки перекусили стопорную шпильку, отвертка вынула кусок мешающего уплотнительного кольца и пара хром-ванадиевых головок от болтоворота. Шестерни редуктора в прямом и переносном смыслах обломают зубы об сверхтвердый инструментальный сплав. Дим вошел во вкус. Раньше за такое варварство, за порчу рабочей техники, он проклял бы себя, да и сейчас внутри шевелилось нечто, монотонно твердя, что портить технику неправильно. Кусачки, отвертка, головки. Такой порядок повторялся у каждого моста тягача, пока Дим не споткнулся. Споткнулся о что-то живое.
Расслабленный механик похолодел, услышав бессвязную иностранную речь. То, что он вначале принял за гору тряпья, было спящим салафатом из низшей касты, судя по потертой серой одежде. Если, конечно, у них существовала подобная система градации в обществе.
Человек завозился, спросонья пытаясь разглядеть в ночи: что же только что свалилось на него? Дальше Дим действовал не сам. Страх и ужас, густо замешанные на неожиданности, выбили из его тела того нелюдимого парня, на смену которому пришел дикий и безжалостный, совсем другой Дим.
Бородатый салафит едва раскрыл рот, как Дим, ломая эмаль зубов, вбил в его рот кусачки. Человек едва завыл, принявшись отбрыкиваться от напавшего на него силуэта, меняющего вид каждую секунду. И ему это удалось! Дим ощутимо приложился головой о петлю сливной пробки редуктора и в глазах потемнело!