Эдуард Подвербный – Последний Лот. Вещи Филина (страница 2)

Пока санитары выносили тело, Кротов стоял в стороне и разглядывал гараж. Он видел его изнутри впервые за всё время, за двадцать с лишним лет. И вот теперь он внутри. Коробки. Ящики. Странные предметы под тканью. Медная лампа на полке.

Кротов решил сделать шаг к верстаку, но санитар окликнул его — нужно подписать бумаги. Кротов развернулся и вышел. Вечером, когда бригада уехала, он закрыл гараж на ключ и вернулся к себе в сторожку.

«Нужно было посмотреть», — подумал он, но руки так и не доходили. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Когда прошло уже полгода, Кротов получил уведомление на электронную почту: задолженность по арендной плате за бокс номер 24 превысила допустимый порог. Договор расторгнут в одностороннем порядке. Имущество, находящееся в гараже, переходит в собственность управляющей компании.

Кротов тут же сел за стол, открыл свой ноутбук и зашёл на сайт аукционов. Долго и медленно он печатал одним пальцем, подбирая слова. Получилось так:

«Гаражный бокс номер 24. Продажа через аукцион. Содержимое включено в стоимость лота».

Он подумал и добавил:

«Состояние бокса удовлетворительное. Ретро-вещи от прежнего владельца».

Кротов тогда не знал, что в этот момент в тёмном гараже, на полке, которую сколотил покойный Вениамин Захарович, медная лампа едва заметно заблестела. И если бы кто-нибудь приложил к ней ухо, он услышал бы тихий, ожидающий вздох.

Глава 1. Лот Номер 24

Объявление провисело на аукционном сайте две недели. Кротов заходил проверять его каждый день. Просмотры росли медленно: десять, двадцать, сорок. Заявок на гараж не приходило. Он уже начинал думать, что этот бокс никому не нужен — обычная история для старых кооперативов на окраине. Кому охота возиться с чужим хламом? Но за сутки до закрытия торгов кто-то сделал первую ставку. Пятнадцать тысяч — чуть больше суммы, которую Кротов поставил в качестве начальной цены. Он хмыкнул, допив чай, и закрыл ноутбук. Дальше сайт аукциона сделает всё сам.

Когда до окончания оставалось четыре минуты, некий молодой человек, которого звали Мирослав Нечаев, сидел на кухне своей съёмной квартиры, уткнувшись в экран ноутбука. Его чай остыл ещё полчаса назад, но он этого не замечал. Страница аукциона была открыта на лоте номер 24 — гаражном боксе в кооперативе «Рассвет». Начальная цена — пятнадцать тысяч рублей, текущая ставка — двадцать одна. Это была его ставка.

На фотографиях гараж выглядел скромно. Стандартный бетонный бокс, облупившаяся краска на воротах, ржавый замок. Внутри, судя по снимкам, царил полумрак — фотограф явно не заморачивался с освещением. Полки, коробки, верстак, рядом — какой-то хлам, укрытый плотной тканью. На одном снимке виднелся край медной лампы на полке, но Мирослав тогда даже не обратил на это внимания. Мало ли старья в гаражах? Он вообще не собирался покупать гараж. Изначально он искал мебель. Кому-то из клиентов понадобился старый дубовый стол «с историей», как выразился заказчик. Мирослав тогда хмыкнул: история у стола одна — на нём ели, пили и проливали то, что ели и пили. Но заказчик был платёжеспособный, и Мирослав полез на аукционы.

Когда он просматривал сайт, ему попался лот, который сразу пробудил интерес: гараж с ретро-содержимым. Цена копеечная, даже с учётом его текущих финансов. Мирослав кликнул на объявление скорее из любопытства — что же такое продают? Фотографии были мутные, описание — ещё мутнее: «Состояние удовлетворительное. Ретро-вещи от прежнего владельца». Но он сделал ставку. Просто так. Импульсивно. Двадцать одна тысяча — не деньги. По крайней мере, раньше, когда у него была стабильная работа и стабильный поток клиентов, когда он был психологом, а не перекупщиком гаражного барахла. Сейчас двадцать одна тысяча составляла почти половину его сбережений.

Мирослав покосился на часы в углу экрана. Три минуты. Сердце билось быстрее, чем ему бы хотелось. Он знал этот симптом: выброс адреналина, лёгкое головокружение, суетливое желание что-то сделать. В прошлой жизни он объяснял такое своим пациентам: «Это нормальная реакция на стресс. Дышите глубже». Теперь же он сам сидел с пересохшим горлом и ждал, перебьёт ли кто-нибудь его ставку или нет. Никто не повышал.

— Ну, давай же, — прошептал он. — Кому там ещё нужен этот гараж... Кому вообще нужен гараж на окраине, набитый чужим старьём?

Две минуты.

Мирослав отхлебнул холодный чай. Поморщился. Вспомнил вдруг лицо своего последнего пациента — женщины средних лет с тревожным расстройством. Она приходила к нему каждую неделю в течение двух месяцев. А потом он уволился. Просто встал однажды утром и понял, что больше не может и не хочет слушать чужие проблемы. В тот же день он написал заявление.

С тех пор прошёл почти год. Теперь он покупал и перепродавал старые вещи: стулья, столы, серванты, книги, монеты, значки. Что угодно, лишь бы не возвращаться в душный кабинет, где пахнет потом, духами и антисептиком. Флиппинг — так это называлось. Ничего необычного. Никакого особого смысла он в это не вкладывал. Просто товар, цена, маржа.

Одна минута.

Экран мигнул. Ставка обновилась: двадцать пять тысяч. Кто-то повысил.

Мирослав тихо выругался. Пальцы сами ударили по клавиатуре. Двадцать шесть. Отправить. Секунды шли. Экран не обновлялся. Двадцать семь — поставил кто-то ещё. Мирослав стиснул зубы. Двадцать девять. Отправить.

До конца аукциона осталось тридцать секунд.

Пятнадцать.

Десять.

Экран мигнул зелёным.

«Поздравляем! Вы выиграли аукцион. Лот номер 24 теперь ваш».

Мирослав откинулся на спинку стула. Двадцать девять тысяч. За старый гараж. Где-то на отшибе. С чужим хламом.

— Поздравляю, Мирослав, — сказал он вслух. — Ты идиот.

Но уголки его губ дёрнулись, изображая улыбку. Что-то в этом всё-таки было — обладать местом, о котором никто ничего не знает. Местом, где лежат вещи загадочного владельца гаража. Он снова перечитал описание лота: «Ретро-вещи от прежнего владельца». Кто был прежним владельцем? Почему он не вывез вещи? Умер? Уехал? В аукционных лотах такие детали обычно не писали — просто продавали, и всё. Мирославу предстояло выяснить это самому.

На следующий день, ближе к вечеру, когда за окном сторожки уже сгущались октябрьские сумерки, Кротов снова открыл сайт. Ставок стало больше. Целых четыре. Последняя — двадцать девять тысяч рублей — горела зелёным. Лот номер 24 продан.

Он откинулся на спинку стула и зачем-то почесал затылок. Двадцать девять тысяч. Кто-то заплатил двадцать девять тысяч за старый гараж, набитый непонятно чем, каким-то хламом. За вещи, которые он сам так и не удосужился осмотреть.

— Ну-ну, — пробормотал Кротов. — Посмотрим, что ты за птица.

Он закрыл ноутбук и принялся ждать.

Мирослав получил ключи спустя три дня. За это время он уже успел пожалеть о покупке несколько раз. Сначала — когда увидел, сколько денег осталось на карте. Потом — когда понял, что до кооператива «Рассвет» нужно ехать на двух маршрутках с пересадкой. Потом — когда прочитал отзывы о районе (гаражные кражи, плохое освещение, бродячие собаки). И наконец — когда вспомнил, что у него даже нет машины. Но утром в пятницу он всё же стоял у ворот кооператива с ключами в кармане.

— Вы к кому? — раздался голос из сторожки.

Мирослав обернулся. Перед ним стоял мужчина лет шестидесяти в старом ватнике и вязаной шапке, несмотря на плюсовую температуру. Лицо у него было с таким выражением, будто он только что откусил лимон и ещё не решил, выплёвывать его или жевать дальше.

— Я новый владелец бокса номер 24. Купил на аукционе. Мужчина помолчал, потом шагнул ближе.

— Кротов, — представился он без особого дружелюбия, — Степан Глебович. Управляющий. Покажете документы, подтверждающие покупку? Мирослав показал. Кротов изучил все бумаги внимательно, вертя их так и эдак, словно надеялся увидеть подделку.

— Двадцать четыре, значит, — сказал он наконец. — Гараж старика Светина.

— Вы знали его?

— Знал не знал, скорее видел регулярно. Двадцать лет сюда ходил. Каждую неделю. Кротов замолчал. В его глазах мелькнуло любопытство, может быть, даже небольшое раздражение. Он явно хотел что-то добавить, но сдержался.

— Ну, владейте, — сказал он сухо. — Ключ у вас есть. Если что-то сломается — чините сами. Я вам тут не служанка. Ваши владения не обслуживаю. Мирослав кивнул и пошёл по дорожке к своему гаражу.

Кооператив выглядел именно так, как он себе представлял. Ряды бетонных боксов, ржавые ворота, битый кирпич под ногами, редкие островки жухлой травы. В воздухе пахло бензином и сыростью. Где-то лаяла собака. У одного из гаражей мужик в промасленной куртке возился с карбюратором. Он бросил на Мирослава безразличный взгляд.

Бокс Мирослава под номером 24 находился в дальнем ряду. Мирослав подошёл и вставил ключ в навесной замок. Дужка поддалась с неохотой, издав протяжный скрип. Ворота открылись тяжело, словно не хотели впускать нового владельца. Мирослав шагнул за порог. Его глаза не сразу привыкли к полумраку. Он нащупал выключатель, нажал — голая лампочка под потолком зажглась, осветив помещение.

Первое, что он увидел, — коробки. Десятки коробок на стеллажах: картонные, фанерные, жестяные. На каждой — бирка с каким-то шифром. Второе — верстак, заваленный предметами под мешковиной. Третье — лампа, медная, потемневшая, одиноко стоящая на центральной полке.