Эдуард Катлас – Создатели (страница 41)
Душителю просто повезло, что он не решил осушить этот мир. Знал бы он, кто появится тогда…
Водные драконы напали без предупреждения на того, кто посмел нарушить водный баланс этого мира. Один из них обвил тело врага, и только после этого Лекс понял, насколько Душитель огромен. Настолько, что он просто не мог быть настоящим.
Здесь объявился лишь образ, проекция Душителя в этот мир. Они все еще боролись с призраком того, кто даже не явился на поединок.
Великан расхохотался, и от его хохота вода пошла рябью. Схватил обвившего его дракона, без труда оторвал от себя, взял в обе руки и разорвал. Даже не посмотрел на останки, отбросив их в разные стороны.
Глядел он теперь прямо на прямоугольный остров, почти затопленный водой, прямо на Лекса, безошибочно выделив его среди всех, кто сейчас находился в этом мире.
Было страшно смотреть, как легко чудовище одолело дракона. Драконов сейчас здесь было много, весь мир был заполнен драконами, которые сдерживали уровень воды, не давая ему подняться. И которые скоро снова нападут и будут продолжать нападать на пришельца. Так что страшно становилось не от того, что Лекс потерял одного из драконов, но оттого лишь, с какой легкостью призрак его одолел.
— Ты! — Палец великана уткнулся в остров. — Ты, козявка, посмел бросить вызов мне! Отдай мне мою жертву, убежавший сон, чтобы я смог насладиться его ужасом до конца. И только тогда твоя смерть будет быстрой. Боль не будет терзать тебя слишком долго. Ты умрешь раньше, чем сойдешь с ума. Выбирай.
Кто-то в рядах воинов выбрал за Лекса. Мальчику показалось, что он услышал голос даже не сна, а Гунна, выкрикнувшего что-то яростное, сердитое, но однозначно призывающее всю армию броситься в атаку.
Но драконы были ближе, намного ближе к чужеземцу. Тонкий слой воды вокруг Душителя вспенился, забурлил, и на великана прыгнули сразу несколько скользких и мокрых тел.
Потом еще и еще. Он не успел содрать с себя одного, а его тело уже обвил десяток. Драконы, выпущенные на свободу только для того, чтобы остановить единственного врага, неспособны были остановиться сами. Их вообще некому было остановить. Даже сила призрака пасовала здесь перед их количеством. Перед их… реальностью. Каждый из этих драконов, родившихся от первого дракона этого мира, унаследовал его черты. А первого водного дракона создавал здесь Лекс. Медленно, неторопливо, тщательно продумывая все детали, каждый плавник, каждый усик, отходящий от остренькой морды. Даже внутренности, даже то, что эти драконы не умели изрыгать пламя, зато их слюна была слабым ядом, смертельным в больших дозах.
От драконов нельзя было отмахнуться, представить себе, что они лишь видение. Потому что каждый из них родился от первого. И их род создавался слишком тщательно, чтобы ими можно было просто пренебречь.
Они прибывали и прибывали, полностью накрыв чужака, обвивая каждую часть его тела, сжимая, пытаясь сломать его кости, брызжа на него ядом, вгрызаясь в его плоть.
Армия бежала в сторону этого побоища, но сны опоздали.
Неожиданно куча из скользких тел распалась, драконы падали в воду, сливались с ней и ускользали прочь. А когда куча разъехалась окончательно, оказалось, что под ней ничего больше нет. Ни чужака, ни его останков. Ничего.
Драконы справились со своей задачей. Уровень воды пришел в норму.
Вот только это было еще даже не начало сражения. Судя по всему, Душитель не собирался упрощать Лексу жизнь.
Лекс не знал, куда ему прыгать и куда переносить армию. Душитель, похоже, оперировал возможностью создавать последовательные вееры миров ничуть не хуже, чем мальчик. У врага они были проще, чернее, каждый мир словно забирал одну-две черты от хозяина, но они были.
Придя сюда лишь призраком, Душитель оставил след, и теперь Лекс знал, куда может двигаться. Проблема была в том, что след остался не один, а несколько. И каждый из цепочки плавно изменяющихся миров мог оказаться как путем в логово врага, так и тупиком, ведущим лишь к финальному кошмару, не более.
Лекс верил, что Душитель мог устроить и не такое. Теперь верил.
И никак не мог выбрать, каким путем из трех пойти.
И не мог разделить армию, потому что знал, что, если оставит хоть один сон без присмотра, Душитель сделает так, что человек, который его видит, никогда больше не проснется.
Лексу и его армии придется пройти все миры, все цепочки, исследовать все закоулки созданных Душителем кошмаров, чтобы обнаружить врага.
— Будет тяжело, — громко предупредил всех мальчик и перенес их в первый мир первой цепочки. Первой из трех.
Арбалет ему очень нравился. Тяжелый такой, массивный, он сразу придавал Диме уверенность в себе. В том, что Дима окажется в этой армии мало-мальски полезным. Успеет, как в последний раз, выпустить увесистые болты вовремя и спасти ситуацию.
Это казалось особенно важным, когда рядом находилась Лютик. Как-то не хотелось ударить в грязь лицом прямо перед ней.
Когда Лютик ушла в качестве наживки для Душителя, Дима волновался больше остальных, много больше. И не только потому, что он единственный на своей шкуре успел испробовать, что такое попасть в созданные врагом вязкие кошмары. Но это невозможно было описать словами, передать свои чувства, ощущения.
Дима понимал, что Лютик так и ушла неподготовленной в ловушку. И все время, пока они ждали результата, продолжал надеяться лишь на то, что она сумеет вернуться. Вернуться неизменной. В реальности у людей от таких кошмаров должны седеть волосы, здесь воздействие ужаса может поменять сам сон, его душу, его основы. Не только то, что находится вокруг, но и те мысли и чувства, которые связывают сон в одушевленное целое, идущее по незнакомым мирам.
Но Лютик вернулась, готовая к новым сражениям, и на душе у Димы отлегло. Ему оставалось лишь занять место позади нее в строю, готовясь к тому, чтобы уничтожать врага, и не забывая следить за магом, который был слишком слаб в рукопашной. Нельзя было подпускать к нему врагов вплотную.
Оставалось только найти этих самых врагов.
Они попали в мир мертвого болота.
Черная вода — связующая нить с миром огромных планет в небе — тоже была здесь везде. Но разницу Дима почувствовал сразу, стоило лишь переступить с ноги на ногу. Вода противно хлюпнула, и нога вышла из нее с некоторым трудом. Хотя тут было и неглубоко.
Весь мир состоял из этого мелкого черного болота, заросшего мертвыми остовами деревьев. Они выглядели как карикатуры, мертвые стволы с торчащими во все стороны мертвыми ветками без единого листа, без единой иголки. Дима не мог поверить, что этот кошмарный, мертвый болотный лес вообще хоть когда-то знал жизнь.
Он так и был создан здесь, прямо на этом болоте. Только для того, чтобы пугать, навевать ужас, истончать защиту из смелости и отваги.
Почва под ногами вдруг начала ощутимо уходить вниз, затягивая воинов в болото вместе с собой.
Их отряду помог Виктор. Его посох шлепнул по воде, и прямо над ее поверхностью, избирательно поражая только деревья, пронеслось невидимое лезвие, срезая мертвые стволы. Площадка вокруг отряда тут же осталась безлесой, а воины смогли забраться на поваленные бревна, подняться чуть повыше, переждать нападение болота.
Казалось, это действие Виктора даже укрепило их часть дна, потому что соседний отряд, выброшенный в этот мир всего лишь в полусотне метров от них, целиком ушел под воду и не появился обратно.
Мальчик-маг, которого Дима сейчас даже не видел, не стал ждать продолжения того, что еще им здесь мог приготовить враг. И перенес свою армию дальше.
Второй мир пощадил, как поначалу показалось, деревья. Здесь они тоже росли прямо из болота, но росли значительно гуще, настолько густо, что армия сразу распалась на отдельные группы, неспособные ни увидеть, ни пробиться друг к другу.
Этот лес тоже был черным, но скользким и давящимся от распирающей его черной жизни. Ядовитой жизни, которую язык человека даже не сможет назвать жизнью как таковой. И которая тем не менее ею являлась.
Стволы деревьев повыше обвивали постоянно движущиеся лианы, которые не просто опутывали своих носителей — впивались в них острыми шипами и такими же шипами защищались от любых угроз. А угроз здесь было предостаточно. Хищные цветы раскрывались и закрывались, отличаясь от всего остального здесь только оттенком черного. Они лишь сильнее блестели в рассеянном свете, идущем откуда-то с высоты. Мелководье бурлило паразитами, готовыми грызть не только деревья, но и любого, кто окажется у них на пути.
На посохе у мага загорелся легкий огонь, поначалу немного отпугнувший местную черную живность, заставивший ее разойтись в стороны. Но лишь поначалу.
Кто-то из воинов взмахнул мечом, отрубая жирную черную лиану, толстую, как змея, излишне близко подобравшуюся к ногам мечника.
Скоро всем пришлось присоединиться к этому занятию. Лес зарастал на глазах. Поначалу он потеснился, давая место высадившимся здесь снам, но сейчас смыкался обратно, явно собираясь поглотить всех.
Дима подумал, что, если это произойдет, здесь вряд ли когда-нибудь смогут обнаружить хоть одну кость. Эти черные джунгли переварят все без остатка — и мясо, и кости, возможно, даже мысли и чувства, — все пойдет в круговорот черной жизни.
Один из черных цветков раскрылся и выплюнул свои семена-иглы, использовав ближайшего воина как подушечку. Воин еще даже не умер, как ростки чуждого растения уже проросли прямо сквозь его тело, одновременно врастая в воду, в землю под ней, а другими концами устремляясь вверх, цепляясь за ближайшие стволы, чтобы закрепиться в этом мире.