Эдуард Катлас – Создатели (страница 15)
— Ну попал бы… Сразу тебе скажу, я так и не разобрался, что первично, а что вторично. Но мир здесь, будь то крохотный подвальчик или целая долина, как у тебя, любой из них существует и без хозяина. Его можно найти, если раньше ты в нем бывал. Или, может, тебя в него кто-нибудь приведет. Таких пустых мест здесь множество, я видел некоторые. Ты можешь найти хозяина, а можешь просто найти мир. Но только если видел его до этого.
— А как же ты узнаешь, что это именно тот мир?
— Обычно именно тот. Хотя бывает, кое-кто и блуждает, создавая свои собственные фантазии. Но это легко проверить — всегда можно назначить встречу в одном месте. Если это тот мир, который существовал, то встреча состоится.
— А если нет?
— То каждый придет в свою собственную фантазию, и они не встретятся. Я пришел сюда, хотя тебя здесь не было, но пришел правильно.
— Интересно было бы найти забытый мир, — подумал вслух Лекс.
— Это невозможно, — тут же сказал Михаил. — Никак. Все, что нас окружает, основано лишь на нашем воображении. Ты никогда не узнаешь, нашел ли ты чужой забытый мир или просто создал свой.
— Узнаю, — уверенно сказал Лекс. — Вот это-то я точно пойму сразу.
— Да и потом, — почти не слушая его, продолжил Михаил, — поверь, в этом нет ничего интересного. Большинство мест, созданных людьми, настолько ничтожны и неинтересны, что там не на что смотреть. Почти все просто воспроизводят свои квартиры, дома, города, если хватает сил. Сплошное убожество! Таких долин, как эта, я не видел здесь ни разу. Так что поверь, ничего интересного.
Лекс хотел было сказать, что долиной дело не ограничилось, но промолчал. Интересное наблюдение. Михаил не смог его почувствовать в мире Хозяйки и Кирпичухи. Значит, в нем можно было прятаться. Наверное, можно…
— Я ненадолго. Мне нельзя надолго. Сделай вон там домик. — Михаил ткнул пальцем в долину.
— Какой домик? — не понял Лекс.
— Ну такой, — Михаил развел руки в стороны, — некрупный такой домик, сельский, простенький. Но только внутренность оставь мне. Мне необходимо, чтобы я мог где-то здесь что-то создавать. Ты тут все так продумал, так четко все представил, что мне и приткнуться-то почти некуда поблизости… Создай. Мне нельзя надолго уходить.
Лекс понял, чего хочет его гость, и быстро поставил рядом с дорогой дом. Трактир. Простой, бревенчатый и одноэтажный, с большим двором и дверьми, приоткрытыми и скрывающими за собой темноту. Словно в отместку за то, что ему нельзя было продумывать внутреннее убранство, он тщательно прорисовал каждую деталь, каждую мелочь вокруг дома. Прислоненный к стене конюшни старый хомут, ржавую подкову, валяющуюся у крохотной кузни. Совсем маленькие окна, почти не пропускающие внутрь трактира солнечный свет, и то, что одна ступень на крыльце, средняя из трех, совсем расшатана. Доска на ней вот-вот подломится под очередным посетителем, если тот окажется потяжелее.
— Ты решил дать мне серию бесплатных уроков? — спросил Лекс, пока накидывал деталь за деталью.
Михаил, отвернувшийся, чтобы не мешать изменениям, неопределенно качнул головой.
— На самом деле пока что ты отплатил мне более чем достаточно. Этот дуб… Ты не представляешь, насколько сильны такие образы, насколько они укрепляют твой собственный мир. Позволяют чувствовать себя спокойнее. А вообще-то я всегда так делаю. Считай меня пацифистом. Но убивать всех, кто слабее тебя, чтобы выжить здесь… Еще в самом начале я решил, что лучше подохну. И знаешь — не прогадал. Сейчас я умею многое, на что не способен никто из самых сильных моих врагов.
— У тебя есть враги?
— Враги здесь есть у всех. У тебя, у меня, у всех. Разница лишь в том, что я своих — знаю. А вот ты своих — пока еще нет…
— Готово.
Михаил обернулся, посмотрел на дом и удовлетворенно кивнул.
— Все, что внутри, — мое, — напомнил он.
И дверь таверны тут же открылась полностью. Кто-то открыл ее изнутри.
На свет вышел рыцарь. Не совсем подходящий по внешности средневековому европейскому замку. Вообще неподходящий ни к какому историческому периоду, потому что одежда на нем представляла собой чудовищную смесь японских мотивов, чисто европейских плюмажа и гербового щита, а меч при этом больше походил на мечи варваров. Огромный и абсолютно неэстетичный, такой меч мог нести только великан. Впрочем, рыцарь тоже оказался немаленьким. Он едва протиснулся через дверь таверны, ему пришлось сильно наклониться, чтобы выбраться наружу.
Лекс усмехнулся.
— Что? — обиженно отреагировал Михаил. — Ну не у всех же твой талант.
Рыцарь ступил на крыльцо, и конечно же под ним тут же провалилась полусгнившая ступенька.
— Это ты специально? — подозрительно спросил Михаил.
— Нет, — Лекс помотал головой. — И в мыслях не было. Просто… я так видел.
— Ага, — глубокомысленно заметил Михаил. — Задираем нос. Художники, так сказать.
Рыцарь высвободил ногу из дыры и двинулся в их сторону.
— Уничтожь его! До того, как он дойдет до тебя. Если дойдет — убьет. И я не смогу его остановить.
— Зачем?
— Это урок. Ты забыл: я даю бесплатные уроки. Не теряй времени! Если что — я под деревом.
С этими словами Михаил беззаботно плюхнулся на землю и прислонился к дубу.
Лекс пожал плечами.
Сначала он попробовал в лоб: просто стереть рыцаря из этой реальности. Но чужое творение не хотело покидать мир долины.
Михаил под деревом усмехнулся:
— Ты, конечно, в своем доме, но не забывай, что силенок у меня побольше. Ты еще в штыковую пойди!
Лекс махнул рукой, указывая на рыцаря, и откуда-то из глубин замка, невидимые лучники выпустили тучу стрел. Вся таверна оказалась буквально изрешечена стрелами, они нашли каждое бревно. Немало из них попало и в мишень.
Рыцарь остановился, его колени подогнулись, и мертвая кукла упала.
— Почему он не исчезает? — спросил Лекс.
— А должен? — удивился Михаил. — Что это за фантазии? Потом почистишь.
Из двери таверны, по дороге выломав из косяка стрелу, вышел еще один рыцарь, почти полностью напоминающий первого. С фантазией у Михаила точно была напряженка.
— Это — рыцарь-вампир. Стрелами его не взять.
— Почему — вампир?!
— Я так вижу, — важно ответил Михаил.
Рыцарь осторожно спустился с крыльца и двинулся в сторону Лекса.
Между таверной и мостом лежало уже с десяток кукол в доспехах, когда Михаил поднялся.
— Ладно, мне пора. Ты быстро схватываешь, но все же тебе надо поднабраться сил. Напоследок — вот тебе еще трое. С этими справляйся без меня. Заодно поймешь, как это работает. И не забудь потом убрать таверну.
— Опасно оставлять другим лазейку?
— Ага. К тому же она здесь совершенно не к месту. Выпадает из пейзажа.
— Но рыцари же исчезнут, как только ты уйдешь? — уточнил Лекс.
— Это кто тебе сказал? — полюбопытствовал Михаил. — Вот я и говорю, поймешь. Успехов!
Михаил исчез, а трое рыцарей двинулись в сторону Лекса. Исчезать из его мира вместе со своим создателем они совершенно не собирались.
Мальчик вздохнул. На стене его замка взводились несколько скорпионов. А сам он, в отсутствие свидетелей, вполне мог позволить себе небольшую яму-ловушку прямо на пути излишне прямолинейного движения рыцарей. Так что вздыхал он не по поводу этих трех. Вздыхал он по поводу остальных, уже лежащих на земле. Теперь придется всех их убирать. За исключением того, кого ему представили вампиром, — он и так хорошо горел, и Лекс рассчитывал, что вымышленный вампир сумеет догореть самостоятельно.
Вот остальных убирать ему. А мальчик на примере ржавого меча, уже знал, как нелегко убирать из своего мира что-то, придуманное кем-то другим.
Сегодня он был бодр, сосредоточен и жизнерадостен. Это заметил даже отец, обычно вообще не обращающий никакого внимания на состояние сына. Заметил и решил поговорить с потомком, приобщиться к его активности. Стать с ним на одну ступеньку.
— Слышал? Автобус сгорел неподалеку. Дотла, со всеми пассажирами.
Не лучшая тема для общения, спросите любого. Но Павлу было все равно.
— Не слышал, — покачал он головой. — Ужас. И сколько там было?
— Не знаю, — равнодушно сказал отец. — Полный. Человек двадцать. Просто рядом совсем, прямо у того места, где мы на дорогу из поселка выезжаем.
Разговор, как всегда, ни о чем. Павел бы забыл все сказанное, не выходя из-за стола, если бы его не накрыло некое странное чувство. Сопричастности?.. Словно он проходил мимо того самого автобуса и получил свою порцию смертельных ожогов.
Боль в предплечье показалась настолько сильной, что ему даже почудилось, будто кожа на руке начинает пузыриться от огня. Павел слегка дернул головой, избавляясь от наваждения, и все же сделал то, что делал всегда в подобном случае, — забыл о разговоре.