Эдуард Хруцкий – Приключения 1976 (страница 21)
— Ты плохо молишься, — сказал он. — Произнеси трижды всю молитву от начала до конца. — Он повернулся к Андрею: — Вы помните, конечно, дорогой Андре, нашего арабиста? Вот кто умел привить любовь к корану, понять всю неисчерпаемость этой великой книги! Как, кстати, его звали?
— Я тоже забыл, — сказал Андрей.
— М-да, — произнес Шахрух.
— Помню только — круглый, пыхтящий, как самовар, — продолжал Андрей. — «Омин облогу акбар», — пропел он дребезжащим тенорком.
Шахрух вздрогнул от удивления, но тут же овладел собой:
— Как живой! — воскликнул он, рассмеялся и тут же посерьезнел. — А драку нашу вы мне простили? — спросил он со значением.
— Какую? — Андрей задумался. — Чего не бывает по мальчишеству? — Он махнул рукой.
— Но след-то, наверное, до сих пор остался? — настойчиво продолжал Шахрух.
Наступила тишина. Только слышно было похожее на всхлипывание бормотание Касыма. Андрей отпил из рюмки и похвалил коньяк.
— За те двенадцать лет, что прошли после лицея, — сказал он, — я был во множестве переделок. На теле моем появилось немало зарубок на память. Ваша, наверное, не самая глубокая, хотя зубы у вас были острые. Может, сами узнаете? — Андрей закатал рукав. Повыше локтя виднелся белый искривленный след от зубов.
Шахрух с деланной небрежностью взглянул на него,
— Извините, дорогой господин Долматов, — сказал он сочувственно. — Я каюсь, что пригласил вас к себе не только как старого друга, но и по ничтожнейшему поводу: из-за этого радио. — Он кивнул в сторону приемника, у которого возился Касым. — Но в нашей глуши, — заключил Шахрух, — не сыщешь специалиста.
— Вот растет ваш собственный радиотехник, — Андрей вновь показал на Касыма. — Ну-ка, парень хороший, что там? Доложи-ка.
Круглые глаза Касыма смотрели недоуменно.
— Всего-навсего проводок оборвался, мастер, — запинаясь, произнес он.
Андрей поднялся, заглянул в аппарат и сказал, потрепав мальчика по затылку:
— Ты прав! Из-за такого пустяка все ваши волнения, господин Шахрух.
— Надо же! — воскликнул Шахрух. — Тысяча извинений, господин Долматов! Дорогой Андре…
Громко заговорило радио. Это Касым уже успел припаять провод и включил приемник. Передавалась политическая беседа.
Касым застыл, оставив руку на рычажке.
Полуоткрытый рот Касыма чернел на бледном лице.
Шахрух вскочил, чтобы выключить аппарат, но то ли по незнанию, то ли от волнения повернул ручку в другую сторону, и радио завопило:
— Нет, — сдавленно произнес Касым. И вдруг закричал отчаянно: — Нет! Неправда! — Слова мешались с истерическими всхлипами… — Она есть… Не умерла… Он не такой. Нет!
Шахрух с остервенением выдернул вилку из розетки.
— Они лгут, лгут, — сквозь всхлипы повторял Касым. Шахрух не дал ему продолжать. Лицо Шахруха по-прежнему было ласково, а холеные пальцы сжали губы Касыма так, что мальчик застонал.
Вбежали двое слуг.
— Отведите мальчика в комнату для гостей, — сказал им хозяин. — Угостите его, развлеките. Я потом приду, проведаю тебя, дорогой.
Но Касым, едва Шахрух отпустил его, кинулся к двери.
— Стой! Куда? — закричал Шахрух, на миг потеряв себя.
Отчаянный вопль донесся уже с улицы.
— Мастер! Спасите! Они убьют меня, убьют…
Секунду спустя все уже были внизу. Там дюжий дворник деловито заламывал Касыму руки за спину. Мальчик укусил его за руку, но детина только поморщился и поволок Касыма к решетчатым воротам особняка.
Мимо проезжал извозчик. Желая, очевидно, узнать, что происходит у дома самого знатного в этом городе человека, он придержал коней.
Тут же Андрей вырвал Касыма из лап дворника, подхватил мальчика под мышки, бросил его в экипаж, вскочил на подножку, взял у опешившего извозчика кнут и стегнул коней так, что они понесли.
— Стойте, — повелительно закричал вслед Шахрух. — Стойте, господин Долматов. Вы — в чужой стране. Извольте чтить ее законы!
Андрей не оглянулся.
Тогда Шахрух жестом подозвал к себе нескольких, будто по заказу появившихся зевак, и, хотя лицо его было перекошено от гнева, спросил четким голосом:
— Вы все видели?
— Да, господин, — ответили хором люди.
— Тогда хорошенько запомните, что произошло похищение мусульманского отрока неверным. Вам придется еще рассказывать об этом — я уверен.
Он резко повернулся и пошел к своему автомобилю.
У площади Андрей придержал коней, отдал кнут остолбеневшему, ничего не понимающему кучеру, подхватил Касыма на руки — мальчик был в беспамятстве, — пересел на другого извозчика, и через четверть часа оказался у дома Мирахмедбая. Он уложил Касыма в постель, раздобыл у мадам Ланжу кое-какие лекарства, и вскоре мальчик открыл глаза.
— Ну как ты? — спросил Андрей
— Хорошо, господин Долмат, — ответил Касым и вдруг расплакался. — Он убить меня хотел. Я знаю, знаю!
— За что тебя убивать? — спросил Андрей.
Касым не успел ответить. Тяжелые кулаки забарабанили в дверь. Андрей едва успел открыть; в комнату ворвался возбужденный торговец Султанбек. Вместе с ним был здоровенный бритоголовый детина — один из приказчиков Султанбека. Султанбек пошарил глазами по комнате, увидел Касыма и, облегченно вздохнув, велел мальчику:
— Ну-ка, собирайся! Поедем домой. Я напою тебя чаем, позову муллу и табиба.
Бритоголовый детина грозно двинулся вперед. Андрей закрыл собой мальчика.
— Господин Султанбек, — произнес он, с трудом сдерживая себя, — в этой комнате хозяин — я. Извольте выйти!
— Кудрат! — крикнул Султанбек, зло сверкнув глазами. — Возьми щенка!
Бритоголовый вытащил из-за голенища нагайку, но Андрей перехватил волосатую руку, и в тоже мгновение здоровенный мужчина с воплем рухнул на пол. Андрей толчком отправил за дверь торговца Султанбека, а вслед за ним вышвырнул едва поднявшегося на четвереньки слугу.
Тут же дверь затряслась снова. Султанбек сыпал проклятиями и угрозами.
Послышалось еще несколько взволнованных голосов, и наконец все покрыл бас Мирахмедбая.
— Пророк праведный, — рокотал он. — Что за наваждение на мой дом? — Он, по-видимому, тут же понял, что к чему, и прошипел по-узбекски. — Не будь бараном, Султанбек! Не хватает, чтобы полиция вмешалась в это дело. Убирайся из моего дома со своим малаем. Я сам все улажу.
— Простите, почтенный, — пробормотал торговец. — Я бы сам не посмел, но господин Шахрух велел доставить мальчишку живым или мертвым. Если этот проклятый Долмат узнает, что Касым…
— Умолкни! Да не откроется твой рот вовеки!
Шаги удалились.
Андрей посмотрел на Касыма. Глаза мальчика светились неожиданным восторгом.
— Как вы их ловко выбросили, господин Долмат! — произнес он дрожа. — Вот бы мне так научиться!
— Научишься, — пообещал Андрей. Он налил в пиалу чаю, капнул туда несколько капель из флакончика. — Вот выпей. И рассказывай обо всем без утайки. Это не для меня нужно, а для тебя. Если я все буду знать, все, ты понял, тогда мне легче будет защищать тебя. Мальчик выпил, но молчал.
— Как тебя зовут? — спросил Андрей.
— Касым… Газими, — сказал мальчик, побледнев. — Так меня называли прежде, — несмело продолжал он.