Эдуард Хруцкий – Поединок. Выпуск 9 (страница 36)
— Так. Давыдочев! Где Давыдочев? — крикнул подполковник.
— Он в доме, — ответил кто-то.
— Ко мне его!
— Давыдочева к начальнику!
Молодой лейтенант выглянул в окно хаты:
— Меня?
— К начальнику.
Давыдочев подошел, на ходу застегивая воротничок гимнастерки.
— Ну, что у тебя? — подполковник внимательно посмотрел на лейтенанта.
— Трупы…
— Я знаю, что не цветы. Конкретнее.
— Семья перебита внезапно! Следов борьбы нет. Некоторых смерть застигла в постелях. Стреляли почти в упор.
— Из чего стреляли?
— Из «шмайссеров». Гильз много. Пули из стены выковыривали.
Лейтенант раскрыл ладонь. На ней лежали деформированные кусочки металла.
Подполковник взял один, поднес к свету.
— «Шмайссер». Еще что?
— Взяты все вещи.
— Что значит «все»?
— Шкафы и комод пустые.
— Как ты думаешь, Давыдочев, много можно взять у крестьянина?
— Не знаю. Но, наверное, немного.
— Правильно. Возможно, нападавшие что-то искали.
— Не похоже, чтоб они что-нибудь искали.
— Смотрите лучше. А может быть, они нашли сразу…
— Товарищ подполковник, — к начальнику подошел высокий пожилой майор, — следы сапог обнаружены, размер сорок второй, судя по рисунку подошвы — сапоги наши, армейские.
— След загипсовали?
— Так точно. Вот еще пачка от немецких сигарет «Каро».
Майор протянул начальнику раздавленную сапогом синюю коробку с золотыми буквами «Каро».
— Так, — подполковник взял коробку, шагнул в свет фонаря, поднес ее к глазам. — Интересно. Вы уверены, что ее оставили нападавшие?
— Уверен.
— Почему?
— У убитого найден большой запас табака-самосада.
— Это ни о чем не говорит. Можно курить и то и другое.
— Не думаю.
— Давыдочев, — он повернулся к лейтенанту, — потерпевшая может говорить?
— Пока нет.
— Срочно ее в город, в госпиталь. Где председатель сельсовета?
— Вот он, — Давыдочев кивнул в сторону сидящего на бревне Волощука.
Павлов пересек двор, подошел к председателю. Тот торопливо начал нашаривать костыли.
— Сидите, сидите. Я тоже присяду. Настоялся. Так как же это, Советская власть?
— А вот так, — Волощук выплюнул цигарку. — Подкрепленье нам нужно. А то я — власть до заката. А потом мы на заячьем, извините, положении.
— Кто «мы»?
Волощук, усмехнувшись, недобро хлопнул ладонью по торчащему за поясом револьверу.
— Есть еще оружие?
— Трехлинейка.
— Я распоряжусь, чтобы вам оставили автомат.
— Лучше «дегтяря» или МГ и патроны, конечно.
— Оставим. Вы видели машину?
— Да.
— Какая марка?
— Навроде как у вас.
— «Додж»?
— Он. На такой же вчера под вечер проезжали машине. Капитан и трое бойцов. Торопились в Гродно. Решили ехать через лес.
— Приметы их помните?
— Товарищ подполковник, — подбежал Давыдочев, — в сарае пилотку нашли нашу, офицерскую.
Подполковник взял пилотку, осветил фонарем.
— Это его пилотка! — крикнул Волощук.
— Чья?
— Да капитана, что проезжал.
— Странно, очень странно. Как вы думаете, зачем они приходили?
— Думаю, за продуктами. В лесу прячется сволочь всякая. Ходят по крестьянам, отбирают муку, сало, птицу. А Капелюх не дал им ничего. Вот они и дождались, когда он госпоставку приготовит. Я в сарай заходил. Чисто. И кабана застрелили, и корову с телкой, да, видать, увезли.
А ночь уходила. Рассвет растворил белый, призрачный свет лампы, и ее погасили. На село из-за леса спускалось утро.
— Товарищ подполковник, — высокий сухопарый лейтенант, эксперт-криминалист, подошел и замолчал, глядя на Волощука.
— Говори, при нем можно.