Эдуард Хруцкий – Искатель. 1983. Выпуск №3 (страница 27)

— Где находится эта собака?

— В соседнем доме.

— То есть с одной стороны вашего дома живет миссис Клинтон Фоули, а с другой — воющая собака?

— Нет. Собака воет в доме Клинтона Фоули.

— Понятно, — кивнул Мейсон.

Картрайт вдавил окурок в пепельницу, встал, прошелся по кабинету.

— Послушайте, я хотел бы задать еще один вопрос насчет завещания. Допустим, миссис Фоули в действительности не миссис Клинтон Фоули.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Мейсон.

— Допустим, она живет с мистером Клинтоном Фоули как законная жена, но их брак официально не зарегистрирован.

— Это не имеет значения, — неторопливо ответил Мейсон, — если в своем завещании вы охарактеризуете ее как «миссис Клинтон Фоули, проживающую с Клинтоном Фоули по адресу сорок восемь, Милпас Драйв».

— Должна ли миссис Клинтон Фоули быть законной женой Клинтона Фоули?

— Это необязательно.

— А если существует настоящая миссис Клинтон Фоули? Если Клинтон Фоули женат и не разведен со своей законной супругой, а я завещаю свою собственность миссис Клинтон Фоули, проживающей с ним в одном доме?

— Я уже объяснил вам, — терпеливо ответил Мейсон, — что главное — это намерения наследодателя. Вполне достаточно, если вы напишете, что оставляете вашу собственность женщине, проживающей по указанному адресу. Как я понимаю, мистер Фоули еще жив?

— Разумеется, жив. Он мой сосед.

— Понятно. И мистер Фоули знает, что вы собираетесь оставить наследство его жене?

— Конечно, нет, — отрезал Картрайт. — Ему ничего не известно. Разве он должен об этом знать?

— Нет. Меня просто интересовала эта подробность. Перейдем к собаке.

— Вы должны что-то сделать с этой собакой.

— Ваши предложения?

— Я хочу, чтобы мистера Фоули арестовали.

— На каком основании?

— На основании того, что собачий вой сводит меня с ума. Это какая-то пытка. Он научил ее выть. Раньше собака не выла. Он специально изводит меня и свою жену. Его жена больна, а собака воет, как перед чьей-то смертью. — Картрайт замолчал, тяжело дыша.

Мейсон покачал головой.

— Картрайт, вы должны понимать, что я судебный адвокат. Составление завещаний не мой профиль, а все, что касается собаки, можно урегулировать и без вмешательства адвоката.

— Нет! — воскликнул Картрайт. — Вы не знаете Фоули. Вы не представляете, что это за тип. Может быть, вы думаете, у меня нет денег, чтобы заплатить? У меня есть деньги, и я хорошо заплачу. — Он вынул из кармана туго набитый бумажник, открыл его, дрожащей рукой достал три купюры и положил их на стол. — Триста долларов. Это задаток. Потом вы получите гораздо больше.

Мейсон взял со стола деньги и положил их в карман.

— Договорились. Я буду представлять вас в этом деле. Значит, вы хотите, чтобы Фоули арестовали?

— Да.

— Ну что ж, это несложно. Я отведу вас к помощнику окружного прокурора, ведающему подобными вопросами. Хочу, чтобы вы повторили ему все, что касается собаки. О завещании можно не упоминать. Если он решит, что сказанного вами достаточно для получения ордера на арест, то ордер будет выписан.

Картрайт облегченно вздохнул.

— Где нам найти этого помощника прокурора?

— Сначала я позвоню ему и договорюсь о встрече, — ответил Мейсон. — Прошу меня извинить, я должен на минуту вас покинуть. Чувствуйте себя как дома

— Постарайтесь договориться с ним на сегодня. Я не вынесу еще одной ночи с воющей собакой.

Выходя из кабинета, Мейсон обратился к своей секретарше Делле Стрит.

— Делла, соедините меня с Питом Доркасом. Я собираюсь передать ему это дело, — сказал адвокат.

Пока Делла набирала номер, Мейсон стоял у окна, глядя в бетонный колодец, откуда доносился далекий шум транспорта.

— Доркас на проводе.

— Привет, Пит. Это Перри Мейсон. Я приведу к тебе моего клиента, но хочу, чтобы ты знал заранее, о чем пойдет речь. Он хочет подать жалобу.

— По какому поводу?

— Насчет воющей собаки.

— На…

— Да, да, воющей собаки. Мне кажется, в нашем графстве действует постановление, запрещающее держать воющую собаку в населенной зоне.

— Но на это постановление до сих пор никто не обращал внимания. Мне, во всяком случае, не приходилось сталкиваться с подобными жалобами.

— Тут особый случай. Мой клиент сходит с ума от этого воя или уже сошел. Вы же понимаете, у одного вой собаки вызывает лишь легкое раздражение, а другого действительно может свести с ума.

— Это точно, — согласился Доркас. — Вы привезете его ко мне?

— Да. И я хочу, чтобы наша беседа происходила в присутствии психиатра. Не надо говорить, что он врач. Представьте его как своего ассистента, и пусть он задаст несколько вопросов. Тогда, вероятно, мы поймем психическое состояние моего клиента.

— Я вас жду, — после короткой паузы сказал Доркас.

— Познакомьтесь с мистером Купером, — сказал Доркас, поздоровавшись с Мейсоном и Картрайтом. — Это мой ассистент.

Толстяк, сидевший у стола, встал и, широко улыбаясь, пожал руку Картрайту.

— Прошу садиться. — Доркас, высокий лысеющий мужчина, опустился в кресло. — Мистер Мейсон, объясните, в чем суть дела.

— У Клинтона Фоули, соседа мистера Картрайта, есть большая овчарка, которая воет.

— Ну, — улыбнулся Доркас, — любая собака может завыть.

— Этого человека необходимо арестовать! — заявил Картрайт. — Пора кончать с собачьим воем!

— Ну, разумеется, — согласился Мейсон. — Расскажите, пожалуйста, всю историю.

— Нет тут никакой истории. Собака воет, и все.

— Непрерывно? — спросил Купер.

— Да! То есть не совсем непрерывно, а через какие-то интервалы. Как будто вы не знаете, как воет собака. Черт побери. Она воет, потом замолкает и начинает выть снова.

— Что же заставляет ее выть? — поинтересовался Купер.

— Не что, а кто. Фоули, — уверенно ответил Картрайт.

— А почему? — не унимался Купер.

— Потому что Фоули знает, что этим действует мне на нервы. Вой означает чью-то смерть, а его жена тяжело больна. С этой собакой надо покончить.

Доркас коснулся толстой книги в черном кожаном переплете.

— В нашем штате действует постановление, согласно которому нарушение тишины собаками, кошками, коровами, лошадьми и прочей живностью рассматривается как судебно наказуемый проступок.

— Так чего же вам еще надо?! — воскликнул Картрайт.