Эдуард Геворкян – Правила игры без правил (страница 16)
Пусть мы еще дики и кровожадны, но зачем выставлять напоказ наше безобразие да еще наживаться на этом? Чем же они лучше нас, чистоплюи? Ведь знают про холодильник, прекрасно знают. Жаль, что не спросил, во имя чего они разыгрывают кровавую карту человечества, что они у себя не поделили?
Машину затрясло, брезентовый верх захлопал, очевидно, проезжали ремонтный участок. Скоро въедем в город.
Турбина загудела громче, что-то застучало, зашелестело по брезенту. Ветки, догадался я. Пора ориентироваться.
Пока я пробирался к заднему борту, машина остановилась. Я замер, прислушиваясь. Снаружи хлопнула дверь, что- то лязгнуло, потом грузовик медленно пополз вперед. Мы у бензоколонки, решил я и потянул полог вверх и перекинул ногу через борт.
Свет резанул по глазам. Пока я привыкал к нему, машина развернулась и встала.
Я, не теряя времени, спрыгнул. Выпрямился и сунул пальцы себе в рот, чтобы не закричать, — грузовик стоял во дворе школы, я бы поклялся, что это точная копия той, откуда я выбрался, если бы на пороге не стоял Пит Джеджер и не делал мне ручкой.
В кустах над валуном мелькнуло красное пятно, раздался сухой треск. Рядом свистнуло, на голову посыпались клочья коры. Я вжался в холодную мокрую листву. Очередь прошла высоко, следующая иссекла ветки в стороне — стреляли наугад.
Пятно исчезло, но я не шевелился. Дыхание еще не вошло в норму, сердце толкалось где-то под мышкой. По руке поползла холодная струйка. Я немного приподнял голову — красный дождевой червь переползал ладонь. Брезгливо тряхнул рукой и снова замер. Голоса наверху стихли, но от преследователей можно ожидать любой пакости. Сумерки уже наступили, но еще слишком светло.
Наконец я отдышался и немного отполз назад. Наткнулся на камень и застыл. Переждать, затаиться и переждать, время работает на меня, самое позднее через час стемнеет, я выползу к дороге, а там посмотрим.
Холод начал пробирать. Разогревшись во время бега, я чуть было не сбросил плащ. А сейчас лишь тихо радовался, что не сделал такой глупости. Не хватало мне еще воспаления легких!..
В голых кустах защелкала и засвистела птица. Соловей, решил я, тут соловьи неправильные, осенью поют. Не помню, какие из птиц предупреждают о человеке, а какие наоборот. Забыл. К черту птичек, надо зарыться глубже в заросли, а то на сучьях листьев почти не осталось, плохо прикрывают. Хорошо хоть плащ красноватый, на фоне палой листвы не очень заметен.
Особого страха не было, все шары улеглись по хорошо знакомым лункам: меня преследуют — я отрываюсь — в меня стреляют — я маневрирую. Просто, понятно, никаких загадок. Шанс выбраться из этой ловушки есть, и я им не пренебрегу. Страх придет позже, если я благополучно доберусь до столицы. Что меня там ждет: картечь в живот или кислота в глаза? Богатый выбор…
Будь я проклят, если понимаю, где развернулся грузовик и когда пошел обратно. У водителя рация, ясное дело, но почему меня не прихлопнули по дороге?
Обнаружив, что снова оказался во дворе школы, я окаменел и стоял, ничего не соображая. Джеджер что-то сказал в темноту дверного проема, и оттуда неторопливо вышли подростки с клюшками для гольфа в руках. Пересмеиваясь, они медленно двинулись ко мне, заходя справа и слева.
Я мгновенно стряхнул с себя оцепенение и скоординировался. Плохо! Будь их трое, даже четверо, я бы рискнул, но пятеро… А вот и Джеджер за ними… Шестеро! Не можешь бить — беги, а когда они растянутся, то одного-двух вырвавшихся вперед можно сковырнуть. Все это мелькнуло в голове, и тут же я нырнул под кузов грузовика, выскочил сбоку и рванул вниз по дороге, к воротам. Увести их подальше, измотать и взять поодиночке на испуг!
Но не успел я пробежать и сотни метров, как увидел еще нескольких подростков, с гоготом и улюлюканьем бегущих навстречу. Игра приняла другой оборот. Я взял левее и, проламываясь сквозь кусты, выбрался к спортплощадке.
«Куда же вы, капитан, — узнал я издевательский голос Джеджера, — поговорим!»
Они не спешили, зная, что мне деваться некуда — спортплощадка врезана в гору. Я и сам тогда не понял, почему кинулся именно сюда. В острые моменты интуиция меня еще не подводила. Не отдавая себе отчета в действиях, я пробежал отрезок от здания до склада, полностью выложившись.
Распахнув плечом складскую дверь и не зажигая света, я метнулся в самый конец, моля бога, чтобы не споткнуться. Налетел на ящики, чертыхнулся и тут же нащупал колесо люка. Проклиная себя за то, что утром туго завернул его, крутанул изо всех сил и чуть было не упал, когда люк распахнулся. Оказавшись внутри, я потянул люк на себя, но успел увидеть, как в светлом проеме ворот возникли темные фигуры, раздался хохот, гулко усиленный сводами. Стараясь не лязгнуть металлом, я тихо довел люк и завернул кремальеру. Стопора не было, люк можно легко открыть и снаружи.
Нащупав на резиновом плоту карман с ампулой, я хорошенько стукнул по ней кулаком. Мягкий ком подо мной вздулся, расправился и задеревенел. Недолго думая, я осторожно столкнул его в воду, лег на рейки и оттолкнулся от берега. Вода подхватила плот и понесла его. Я вжал голову как можно ниже, хотя понимал, что большой опасности не должно быть, иначе здесь не держали бы плот. Интересно, а для чего его хранили?
В темноте ничего не было видно. Течение убыстрилось, я обнаружил, что постепенно сползаю головой вперед. Следовательно, подземная река уходила вниз. Сколько я ни шарил вокруг себя, весел не обнаружил. Впрочем, сейчас они мне были ни к чему. Я ничего не мог предпринять и просто лежал на дне плота, стараясь не думать о пропастях в конце пути, решетках на выходе и прочих дешевых ужасах из низкопробных боевиков.
Течение замедлилось, а встречный ветер перестал трепать волосы. И тут же в глаза ударил свет.
Река вырвалась на поверхность в ущелье. Подняв голову, я обнаружил, что плот несется на трос, низко, почти у самой воды натянутый между берегами. Ухватился за него и притянул себя к неширокой отмели из крупной гальки.
Плот я вытащил на берег и закидал листьями — на всякий случай. Пройдя немного по течению, наткнулся на широкую тропу. Посреди нее валялся разбитый длинный ящик с рассыпанными вокруг стреляными гильзами. Я пожал плечами и пошел дальше, туда, где, по моим расчетам, должна была находиться дорога.
А через несколько шагов обнаружил, что меня ждут…
Левую руку я немного отлежал, и она затекла. Я осторожно вывел ее из-под себя и пошевелил пальцами.
Терпение истощалось. Конечно, единственный шанс — это ночь, темнота, но лежать в грязи за компанию с дождевыми червями мне опротивело. Ничего не предпринимая, можно расслабиться, потерять бдительность — и вот тебя уже волокут в холодильник за ноги, и директор Юрайда говорит приличествующие моменту слова о высоких целях и неизбежных жертвах.
Лучше всего заползти глубоко в кустарник, найти место посуше. Влажные листья не шуршали, но ползать по ним было тяжело. Я прополз несколько метров и взмок. Если меня здесь не прихлопнут, то пневмония доконает наверняка.
Шорох слева! Я замер в нелепой позе, а рука так и осталась на воротнике, вытаскивая свалившуюся за шиворот веточку.
Из-за кустов вылез невысокий, но крепкий плечистый парень, и не клюшка для гольфа была у него в руке, и даже не «ганза», любимая трещотка наемников, а компактный «дюрандаль», восемьдесят четыре малокалиберных дисбалансированных жала. Они входят в тело под углом и рвут ткани в клочья. Впрочем, хватит и одного попадания. Например, в мое тело. Холодная ярость захлестнула меня: мало того, что они балуются самоделками, так еще заполучили новую модель, лишь недавно начавшую поступать в армию.
«Вот оно, оружие, — полыхнуло в мозгу. — Действуй!»
Когда он отвернулся, я рывком прополз несколько метров, подобрался ближе, прикрываясь кустами, и прыгнул. Он обернулся в тот момент, когда я летел на него в прыжке. Реакция у него была мгновенной, но я опередил его на долю секунды, выбив ногой вскинутый «дюрандаль». Коснувшись земли, я крутанулся на одной ноге и пнул его в бедро. Он полетел в заросли. Ну, тут мне снова пригодился галстук. Вытянув его из кармана, я связал руки подростку.
С оружием в руках я чувствовал себя дураком вдвойне: не надо было отказываться от него при выезде в школу, уповая на Закон о Возмездии, а главное, дело принимало иной оборот. Многозарядная трещотка в моих руках так и взывала к силовым акциям.
Что ж, подумал я, если меня и пристрелят, то хоть паду с оружием в руках. При исполнении. Я чуть не выругался вслух от раздражения на самого себя. Напыщенный дурак, на кой черт тебе оружие! Если им понадобится быстро с тобой покончить, то они подвезут минометы и перекроют ущелье. Славно порезвятся, а заодно и технику опробуют.
Подросток очухался и теперь жег меня ненавидящими глазами.
— Если пикнешь, уложу на месте, — прошипел я, погрозил зачем-то пальцем и стал продираться сквозь кусты к реке.
Тропинка шла к полигону, директор что-то говорил о ней, идет она от школы и тянется через все ущелье.
Едва я отошел на несколько шагов, как юный негодяй заорал диким голосом: «Сюда, Пит, Хачи, скорей сюда!» У меня хватило здравого смысла не возвращаться, хотя пара оплеух привела бы крикуна в чувство. Я прибавил ходу и свернул вправо.