18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Эдуард Асадов – Моя любовь (страница 2)

18
И, жестом свободным пригубив бокал, Стал звучно читать монолог. Минута… И вот он – разгневанный мавр! Платок в его черной ладони. Гремит его голос то гулом литавр, То в тяжких рыданиях тонет… В неистовом взгляде страдальца – гроза! Такого и камни не вынесут стона! Я вижу, как вниз опуская глаза, Бледнеет красивая Дездемона. Но, слыша супруга ревнивые речи, Зачем без вины побледнела жена? Зачем? Ведь в трагедии не было встречи! Зачем? Это знаем лишь я да она. Я тоже участник! Я, кажется, нужен, Хоть роли мне старый Шекспир не отвел. Я был приглашен и усажен за стол, Но «роль» у меня – не придумаешь хуже! Ты хочешь игры? Я играю. Изволь! И славно играю, не выдал ведь злости. Но как тяжела мне нелепая роль Приятеля в доме и честного гостя!

1949

Хороший день

Так рано муж проснулся в первый раз. Посуда отливает перламутром. Муж в кухне, чайник водрузив на газ, Жене сказал, вернувшись: – С добрым утром! Приборы сам расставил на двоих, Заботлив был и необычно светел. И красоту ее ресниц густых Впервые за год, кажется, заметил. Когда ж уселись за накрытый стол, Он книгу отложил без сожаленья. Потом, жену повергнув в изумленье, Сам щетку взял и комнату подмел. Его таким бы не узнал никто: Внимательный и чуточку неловкий, Перед уходом подал ей пальто И даже проводил до остановки. А в полдень, вновь супругу удивляя, К ней на завод со службы позвонил, Ее о настроении спросил И под конец добавил: – Дорогая… Домой вернувшись, ей цветы принес, А в феврале цветы достать непросто. Жена была растрогана до слез И даже стала будто выше ростом. Запахло сразу в комнате весной. Но, чтоб ни в ком не вызвать удивленья, Мы скажем: день сегодня не простой — Сегодня у супруги день рожденья. Но он сверкнул и снова исчезает, Похожий на падучую звезду. Как жаль, что день рождения бывает Лишь раз в году…

1949

Жар-птица

– Любовь? Ее нет между нами, — Мне строго сказала она. — Хотите, мы будем друзьями, Мне верная дружба нужна. Что спорить, она откровенна, Но только я хмуро молчу. Ведь я же солгу непременно,