Эдуард Асадов – Моя любовь (страница 11)

Ведь смерть отстранил рукой Не Зевс, не Иисус, не Будда, А отпрыск земного люда — Умница и герой! Однако (странное дело!) Куда ты ни бросишь взгляд — Талантливых, ярких, смелых Сначала всегда бранят. И вот по краям и странам Повеяло злым дымком. Кто звал его шарлатаном, Кто – выскочкой, кто – лжецом. А тот, за морями где-то, Словно под градом свинца, Как сказочные ракеты, Во тьме зажигал сердца. И смело, почти отчаянно Он всыпал расизму перца, Когда, словно вдруг припаяно, Забилось в груди англичанина Черного негра сердце! Все злое, тупое, дикое Он смел, как клочок газеты. Где выбрана цель великая, Там низкому места нету. Пройдут года и столетья, Но всюду, в краю любом, Ни внуки, ни внуков дети Не смогут забыть о нем. И вечно мы видеть будем, Как смело, сквозь мрак, вдалеке Идет он, как Данко, к людям С пылающим сердцем в руке!

1969

Судьбы и сердца

Ее называют «брошенная», «Оставленная», «забытая». Звучит это как «подкошенная», «Подрезанная», «подбитая». Раздоры – вещи опасные, А нравы у жизни строги: Ведь там, где все дни ненастные, А взгляды и вкусы разные, То разные и дороги. Мудрейшая в мире наука Гласит, что любви не получится, Где двое мучат друг друга И сами все время мучатся! Сейчас выяснять бессмысленно, Кто прав был в их вечном споре. Счастье всегда таинственно, Зато откровенно горе. А жизнь то казнит, то милует, И вот он встретил другую: Не самую молодую, Но самую, видно, милую. Должно быть, о чем мечталось, То и сбылось. Хоть все же Любимая оказалась С судьбою нелегкой тоже. И вот он, почти восторженный, Душой прикипел влюбленной К кем-то когда-то брошенной, Обманутой, обделенной. И странно чуть-чуть и славно: