Эдуард Асадов – Когда стихи улыбаются (страница 16)

Впрочем, может, и вы не святы, Хоть, возможно, умней стократ. Вот же бросили нас когда-то, Значит, тоже отцы не клад! И, отнюдь не трудясь физически, После умственного труда Вы, быть может, сто грамм «Космической» Пропускаете иногда? И, летя по вселенной грозной В космоплане, в ночной тиши, Вы порой в преферансик «звездный» Перекинетесь для души? Нет, конечно же, не на деньги! Вы забыли о них давно. А на мысли и на идеи, Как у умных и быть должно! А случалось вдали от дома (Ну, чего там греха таить) С Аэлитою незнакомой Нечто взять да и разрешить? И опять-таки не физически, Без ужасных земных страстей. А лишь мысленно-платонически, Но с чужою, а не своей?! Впрочем, вы, посмотрев печально, Может, скажете: вот народ! Мы не ведаем страсти тайной, Мы давно уже идеальны. Пьем же мы не коньяк банальный, А разбавленный водород. Ладно, предки! Но мы здесь тоже Мыслим, трудимся и творим. Вот взлетели же в космос все же, Долетим и до вас, быть может. Вот увидимся – поговорим!

Сказка об одном собрании

Собранье в разгаре. Битком людей. Кто хочет – вникай, обсуждай и впитывай! Суть в том, что Фаустов Алексей Сошелся внебрачно в тиши ночей С гражданкою Маргаритовой. Все правильно. Подано заявленье, И значит, надо вопрос решить. Устроить широкое обсужденье, Принять соответственное решенье И строго безнравственность заклеймить! Вопросы бьют, как из крана вода: – Была ль домработница Марта сводней? Что было? Где было? Как и когда? Только, пожалуйста, поподробней! Фаустов, вспыхнув, бубнит, мычит… А рядом, с каменно-жестким профилем, Щиплет бородку и зло молчит Друг его – Мефистофелев. Сердитый возглас: – А почему Мефистофелев всех сторонится? Пусть встанет и скажет, а то и ему Тоже кой-что припомнится! Тот усмехнулся, отставил стул, Брови слегка нахмурил, Вышел к трибуне, плащом взмахнул И огненный взгляд сощурил. – Мой друг не безгрешен. Что есть, то есть. И страсть ему обернулась бедою. Но те, что так рьяно бранились здесь,